Синдром удава
Шрифт:
На обратном пути я заехал к Вилли в гараж и рассказал об этом. Вилли был знаком с хозяином кабачка, и вечером мы отправились навестить его. Посторонних в кабачок не пускали. Вилли переговорил с хозяином, и нас под видом родственников усадили за служебный столик, отделенный от зала легкой занавеской.
К восьми часам вечера начали съезжаться гости. Большинство было в штатском, в том числе и уже знакомый мне эсэсовец.
Со своего места мы могли не только все слышать, но и видеть лица участников. Главенствовал здесь рыжеволосый толстяк с глазами навыкате. Собравшиеся много пили, громко разговаривали,
— Рано или поздно идеологические разногласия между сегодняшними союзниками выльются в новую войну. И тогда придет наш день, — говорил рыжий. — А пока беспощадный террор и диверсии — вот основная программа «вервольфа». Надо уже теперь открыто заявить всем трусам и капитулянтам о наших намерениях. И беспощадности! Мы превратимся в настоящих оборотней, и никто не узнает нас, когда мы начнем действовать. Жестоко и решительно! Мы наденем форму наших врагов, примем их обличье, будем мстить и своим, и чужим. Мы вселим страх и ужас. Борьба только начинается!.. — неистовствовал рыжеволосый. .
Слова, слова, слова... Я всматривался в их лица. Это не были нормальные люди. Оголтелый национал-патриотизм мешал им осознать всю бессмысленность и бесперспективность своей дьявольской затеи. Своими наглыми откровениями они хотели еще больше запугать и без того напуганных или подбодрить самих себя. Они все еще считали себя властителями душ и благодетелями своего народа, а в действительности были его самыми опасными врагами. Как известно, вся эта верфольфская затея провалилась. В истории достаточно таких примеров. Там, где власть захватывают национал-патриоты, — там всегда войны и смерть!
Я сделал несколько карандашных набросков наиболее характерных их представителей. Жаль, что не удалось сохранить рисунки.
К нам подсел хозяин. Он тоже все слышал и произнес немецкую пословицу, очень близкую по смыслу нашей русской: — «Нашему теляти да волка бы сожрати».
Хозяин подозвал официанта и сказал:
— Хочу угостить вас настоящим вином. Две бутылки тому, кто отгадает марку вина!
Я вспомнил про ящик бургундского, доставленный мною сюда сегодня днем.
— Это бургундское, — сразу сказал я, чтобы не тянуть.
— Вы выиграли. — Хозяин был обескуражен. — Но каким образом вы угадали? Ведь об этом никто не знал, кроме меня?..
Прежде чем завершить повествование о венских событиях, следует вернуться немного назад.
Что же происходило в штабе округа 9 апреля 1945 года? В результате доноса нациста Ганслика туда ворвалась группа эсэсовцев во главе с майором Нойманом. Для рассказа об этих событиях воспользуемся подлинными свидетельствами очевидцев, приведенными в ранее упомянутой книге австрийского историка Ф. Фогля.
Свидетельство сотрудницы штабной канцелярии, дежурной по штабу Маргарет Нетч
... — Утром, 6 апреля, в дверях появился майор Нойман, начальник штаба крепости, в сопровождении нескольких офицеров и солдат СС.
Он спросил:
— Где майор Сокол?
Обер-лейтенант Рашке ответил, что Сокол у себя дома, у него приступ печени.
Тогда
— Руки вверх!
Эсэсовцы тут же обезоружили обер-лейтенанта Рашке и гауптмана Гута, который спал в соседнем кабинете. Их отправили в комендатуру. Мне приказали оставаться возле телефона и ничего не говорить о происшедшем, а если позвонит Сокол, то передать, чтобы он явился в штаб. Когда Сокол действительно позвонил, я сделала вид, что звонит не он, и сказала, что обер-лейтенант Рашке с майором Нойманом находятся в комендатуре и, вероятно, сюда не вернутся.
После передачи дежурства фрейлейн Рорер я находилась под охраной в кабинете Сокола! 8 апреля, в первом часу ночи, меня вызвали на допрос. Его вел сотрудник СД.
На вопрос, где Сокол, я ответила, что не знаю. Тогда с меня сорвали пальто и надели наручники.
— Скажешь ты наконец, где эта свинья прячется? — орал гестаповец.
Не добившись от меня удовлетворительного ответа ни на один вопрос, они стали угрожать расстрелом и били. Моего отца, полковника Нетча, тоже арестовали.
Свидетельство Шарлотты Рорер, секретаря майора Сокола
... — как только я приняла дежурство у фрейлейн Нетч, мне приказали: если позвонит майор Сокол, сказать, чтобы он явился в штаб.
Когда он позвонил, я сумела предупредить его. Мне также удалось незаметно уничтожить кое-какие подозрительные бумаги в ящике моего стола. Затем меня, так же как и фрейлейн Нетч и других задержанных, посадили под арест. На допрос вызвали 8 апреля примерно в два часа ночи. Угрожали пытками. Спрашивали об отношениях с майором Соколом. Я сказала, что отношения были служебными и не затрагивали политики. Следующий вопрос касался многочисленных посещений штаба гражданскими лицами. Я объяснила это их принадлежностью к фольксштурму. Еще перед допросом я узнала, что мой жених гауптман Гут приговорен к смертной казни. Перед тем как меня отпустили, я обратилась с просьбой к майору Нойману разрешить увидеться с моим женихом. На это он ответил: «Сегодня на Флоридсдорфской площади изменник будет вздернут, вот тогда и повидаешься с ним».
Свидетельство лейтенанта Герберта Носсека, офицера штаба
... — По заданию майора Сокола я должен был склонить на нашу сторону начальника радиостанции штаба обороны лейтенанта Венигера, чтобы обеспечить радиосвязь с русским командованием. Венигера я знал еще с детских лет. Но это была довольно опасная затея. Радиопеленгаторы, установленные в Эйхграбене и Клойстернойбурге, контролировали все пространство. Все же нам это удалось, и связь с советским командованием была установлена.
В четверг, 5 апреля, рано утром мне передали приказ Сокола возглавить отряд из десяти человек и быть готовым к захвату виллы гауляйтера Вены, Шираха. Его самого мы должны были арестовать. Но в 12 часов получили отбой. Стало известно, что Ширах в 11 часов бежал из Вены в направлении Амштеттена.
В 23 часа нас созвал Сокол и сообщил, что с 24 часов вступает в действие Программа I (план восстания).
С крыши здания штаба мы увидели в ночном небе условные сигнальные ракеты русских и поняли, что все идет по плану.