Синдром Л

Остальский Андрей Всеволодович

— Ну, пошли уже, — сказал Чайник, — а то сейчас наши начнут из церкви возвращаться.

И даже стал меня за рукав тянуть. А что делать, действительно, если человек вроде как утратил способность соображать и двигаться.

Вернулись

в отдел кое-как. Я говорю:

— Надо же! Как это возможно, что бывают такие женщины? Я бы все отдал, чтобы еще раз ее увидеть. Просто рядом постоять.

— Не вздумай! — сказал Чайник. — Смертный не должен приближаться к богиням с Олимпа. Они там в другом мире живут, атмосфера другая, ты сразу задохнешься. А для нас с тобой полно других баб есть. Не хуже этой фифы, может быть.

— Ну ты и скажешь, Слава. Да таких женщин на земле быть не может. Надо же! Посмотреть еще одним глазком… хочется!

— Нет, и смотреть не надо! Глаза сожжешь! По секрету тебе скажу, ладно? Знаешь, чья это баба? Председателя!

— Откуда ты знаешь?

— Да я машину узнал. И потом, слышал краем уха, в хозяйственный когда заходил, что у него новая молодая красотка. Да и вообще сам же ты правильно отметил: какой еще женщине позволят так по Комитету расхаживать? Так что все сходится.

— Надо же, — сказал я. И потом еще несколько раз повторил это нелепое сочетание звуков. Раз десять, наверно. От частого повторения эти три слога теряли смысл. На-до-же. Чайник даже,

кажется, испугался. Решил, что я совсем ку-ку. Я сделал усилие — показал ему, что еще могу внятно разговаривать.

— Ты знаешь, Слава, как ни странно, мне стало казаться, что я ее знаю откуда-то… женщину эту… или знал когда-то. Кто-то знакомил меня с нею, что ли… Но потом… забыл. А теперь вспомнил… вернее пытаюсь вспомнить, и не получается…

— Опять ложная память? — участливо спросил Чайник.

— Да, да! И снова у меня приступ начинается.

На этот раз приступ оказался такой силы, что меня всего аж выворачивало. Хорошо, что у нас еще оставалось несколько минут до возвращения коллектива. И Чайник показал себя знатоком оказания первой помощи. Платок холодной водой намочил, сделал мне компресс на голову. Потом еще придумал: «Старки» своей принес, чтобы я ею виски смочил. Попробовал — вроде помогает. Постепенно меня отпустило. И вот какое странное дело: выпить уже совсем не хотелось.

В общем, когда коллеги вернулись, я уже был почти в порядке. Сидел за столом с важным видом и бумаги перекладывал. И даже отшучивался иногда, если с вопросами приставали.

Но про себя долго еще повторял:

«На-до-же… на-до-же… на-до-же…»

Никак остановиться не мог. Хорошо, что не слышал меня никто.