Синдикат киллеров
Шрифт:
Турецкий достал из сейфа достаточно толстое уже следственное дело и бросил его на свой стол.
Они откровенно тянули время. Не хотелось приниматься за дела, потому что никто не знал, что случится в ближайшие пять минут и какая последует команда. Да и Славка с минуты на минуту должен был позвонить с новой информацией.
Наконец включился аппарат внутренней связи и раздался голос Меркулова:
— Турецкий на месте?
— Так точно, Константин Дмитриевич, жду сообщения из Самары.
—
Костя, видимо, как вошел в кабинет, так и не присел. Кивнув Турецкому, он пальцем указал на стул, спросил:
— Ты уже в курсе?
— Лондон?
Он самый. Наша ведь компания-то? С утра уже генеральному последовали высокие звонки, куда, мол, смотрим? Можно подумать, что это мы призваны их охранять. Совсем уже ошалели. Словом, так, предложено связаться в срочном порядке с Национальным центральным бюро Интерпола Российской Федерации, есть там Мельников Юрий Александрович, подполковник внутренней службы, начальник бюро, это возле «Новых Черемушек», и договориться с ним о сотрудничестве со Скотленд - Ярдом. Вернее, он сам договорится по своим каналам, а нам, не исключено, придется лететь в Лондон. Кто займется, решим позже. Но боюсь, что это будет у нас пустой номер.
— Ну почему же пустой? Ты и тогда говорил...
— Я приводил статистику. Общее, так сказать, направление. Но бывают и исключения. Твой киллер натворил ошибок, вот и попался. Когда к нам привезут этого хмыря Каримова, сам поглядишь, что это за личность. Везение это твое. Хотя! — Костя поднял перед собой обе ладони. Ты знаешь, я никогда не возражал против везения. Это ведь тоже часть предварительного следствия.
— Слава Богу, согласился наконец, — буркнул Турецкий.
— Не бурчи. Я против удачи, повторяю, не возражаю. Но она не может быть постоянной... Что, раньше в Нью-Йорк, а теперь в Лондон захотелось? — спросил Меркулов язвительно.
— Да куда уж нам! Ты вон Игоря пошли, он уже полностью созрел для западной жизни.
— А что, хорошая идея! — Меркулов сделал вид, что обрадовался. — Не посылать же тебя за пустышкой. А так, можно сказать, мы и высокое неудовольствие видимостью активизации деятельности смягчим, и главные силы распылять не будем. Молодец, логично мыслишь... Что-то, мне думается, не зря Грязнов пробился с утра, похоже, нащупал что-то. Дай-то Бог! Люблю этого сыщика...
— Про него кино снимать надо. Кость, а Кость, посоветуй, что мне с комиссаром Гореловым твоим делать? Чувствую, по мелочам его беспокоить — как бульдозером орехи колоть. Ехать надо с чем-то, а у меня пока один Фиксатый, в законе он или нет, теперь роли не играет, а больше ничего. Может, этот Горелов какие-нибудь существенные его связи откроет? Это тот случай, когда и хочется, и колется. Подскажи, ты ж его знаешь.
Знал его человек, которого уже нет в живых. Он нас и познакомил... Есть, конечно, вариант. Простой. Я беру своих, ты — Ирину, и едем отдыхать. На дачу. А там, как говорится, за шашлычком да доброй беседой, глядишь, и вопрос-другой, как ты говоришь, спросишь. Давай не будем торопиться, пусть нам Грязнов информацию даст. Вот тогда...
В дверь без стука сунул
— Пойдем, — решительно сказал Меркулов. — Ты поговори, а я вас послушаю.
— Саша, ты? — громко, будто из соседней комнаты, раздался голос Грязнова. — Подробности факсом. Слушай главное. Местные ребята кое-что прояснили. У меня была беседа с Егором Корабельниковым, ну его жилет, понимаешь? — Слава намекал на бронежилет, который носят охранники. — Я высказал Шурины опасения насчет всероссийского розыска и соответствующей статьи, отчего настроение упало. Понял? Короче, заказывай Иркутск, полету всего пять часов, позвони Никитину, моему коллеге он встретит. А тут интересные дела, поэтому хочу задержаться. Маме сказал, она дала добро. Какие пожелания?
Поскольку Турецкий держал трубку на расстоянии от своего уха, Меркулов все слышал и только утвердительно кивал. Саша посмотрел на него и спросил:
— Будем что-нибудь передавать?
— Не надо, он и так все знает. Скажи, вылетаешь.
— Понял, Слава, вылетаю. Спасибо.
А сам тут же подумал: как же с вечерними планами? Опять отложим, что ли?
Послышались гудки отбоя. Вот и весь разговор, как поет Кикабидзе. Десяток фраз, а сколько информации!
Ну вот видишь, — наставительным тоном сказал Меркулов. — Ничего в нашей жизни нельзя планировать. Ни тебе загранкомандировок, ни пикников на даче... Я так понимаю, что нашел он Молчанова, умница. Факс придет, будем знать, где его брать за хобот. Извини, Александр Борисович, но это дело должен доделать ты сам. А на более легкое мы сейчас направим нашего дорогого Игоря Палыча. Попрошу ко мне, господа хорошие. Обсудим детали.
— Клава, — сказал он, проходя через приемную, — тебе очень нравится Турецкий? Можешь не торопиться отвечать. Я знаю. Поэтому поручаю тебе выписать ему командировку в Иркутск с сегодняшнего числа... Недельки для суточных хватит? Хватит, а вернешься по возможности дня через два. Вот так. И билет, Клава, на любой вечерний рейс. Пять туда да плюс время набегает, утром и будешь на месте... А о пикнике, Александр Борисыч, я еще подумаю. Как раз к твоему возвращению. Ну пошли, решим, как силы распределять будем.
4
Иркутский аэропорт, холодный зимой и жаркий летом, встретил неуютом. Огромный стеклянный параллелепипед был забит народом, который давно собирался, но никуда не мог улететь ввиду отсутствия керосина. Заместитель Никитина майор Машков, невысокий и худощавый, одетый в серую куртку и брюки, заправленные в сапоги, встретив Турецкого у трапа самолета, провел через душный и шумный, как цыганский табор, аэровокзал на площадь, где их ожидала машина.
Саша, хотя и успел подремать в самолете, чувствовал себя тем не менее невыспавшимся. Похоже, срабатывал фактор времени — все-таки разница пять часов, в Москве сейчас самый сон. А здесь солнце вовсю и тепло не по-апрельски.
Ранняя в этом году весна у нас, — взглянув на небо, сказал Машков. — Но в Листвянке, несмотря на солнце, будет прохладно. Поэтому вы правильно сделали, что плащ прихватили. Мы уж после вашего звонка сообразили и, на всякий случай, одежку для вас подобрали.