Синдикат киллеров
Шрифт:
Но ведь не только о любви к ближнему вел разговор Сучков. Уже не раз серьезные предприниматели и банкиры коммерческих структур поговаривали о необходимости объединения усилий и капиталов. Ибо веник, выметающий наши ресурсы за бугор без зазрения совести, сломать непросто. На каждого же одиночку в конце концов найдется укрощающая рука если и не какого-нибудь в спешке принятого закона, то келейного решения круга заинтересованных лиц, как нельзя лучше символизирующего абсолютное беззаконие политики власти предержащей.
И не ради этого приезжал к
А нужно было Сергею Поликарповичу твердо знать, что через «Нара»-банк, который так полюбился доброй сотне тысяч акционеров и чей уставный фонд за последние месяцы возрос в три раза и составляет теперь около миллиарда рублей, ему, или его соратникам, что одно и то же, удастся проводить крупные финансовые аферы. Если чеченские фальшивые авизо — дело их рук, то они не испугаются временных сложностей, вызванных разразившимся в верхних эшелонах скандалом. А отмывание «грязных» денег, а перевод валюты на зарубежные счета?.. Мало ли способов взять его за горло?
Обо всем этом и сообщил Никольский узкому кругу своих ближайших помощников. Для себя-то он знал, что нужно делать, но хотел, чтобы его решение нашло поддержку у коллег.
Решение приняли «уклончивое». Не по тому анекдоту, когда старшина, не зная как ответить: что вокруг чего летает — Земля вокруг спутника или спутник вокруг Земли, — ответил уклончиво: а пошел бы ты к такой-то матери. Нет, уклончивое в том смысле, чтобы, дав в общих чертах согласие, не торопить события и не проявлять ненужной инициативы. А каждое поступившее предложение по возможности обсуждать и обсасывать, следуя четким правилам принятия ответственных решений в правительстве. Пока оно не будет доведено до абсурда или в нем не отпадет нужда. Иными словами, уклоняться до последней возможности, поддерживая при этом самые дружелюбные отношения. Обострения сейчас ни к чему.
И вот Сучков позвонил и пригласил приехать к нему в Совмин. На небольшую паузу, выдержанную Никольским и долженствующую изображать незаданный, но логичный его вопрос, отреагировал с некоторым раздражением. Дела, мол, такие, что по телефону не объяснишь. Поэтому... и так далее.
Никольский поехал.
Черная «Волга», на которой он ездил из принципиальных соображений, побывала в руках опытных мастеров, обрела форсированный шестицилиндровый двигатель, мощную подвеску и вообще стала нутром своим напоминать легендарного «Карла» из ремарковских «Трех товарищей». Не привлекала она к себе и излишнего внимания. И это хорошо. В настойчивой рекламе нуждалось дело, а не его хозяин.
Встретил Никольского Василий Кузьмин, причем так, будто они были знакомы
Сучков отодвинул в сторону какие-то бумаги, сложенные в красной папке, поднялся из-за стола, отсвечивающего блеском полуденного солнца, и неторопливо пошел навстречу. Дождавшись, когда Кузьмин вышел и аккуратно прикрыл за собой двустворчатые двери, рукой указал на стул у торца длинного стола для заседаний и сам сел напротив, сложив перед собой ладони лодочкой. С испытующей ускользающей улыбкой взглянул на Никольского и многозначительно — специально для гостя — обвел глазами стены огромного кабинета, отделанного под орех.
Намекает, что здесь все прослушивается и, значит, надо понимать, никакой доверительности? — так понял ситуацию Никольский и, свободно откинувшись на спинку стула, положив нога на ногу, приготовился слушать.
— Я не буду возвращаться к сути нашего недавнего разговора, или, если быть до конца точным, договора, не так ли, Евгений Николаевич? — негромко в противной манере высокого начальства, привыкшего, чтобы его речам чутко внимали, начал он. — Скажу о другом: мы стоим на пороге поистине величайших событий. О них вы узнаете со дня на день. И, памятуя о нашем взаимном уговоре, прошу ничему не удивляться. Мы должны быть вместе, как, — он сжал пальцы в кулак и взметнул его над столом, — ну вот так примерно.
О чем я хотел вам сказать... Только прошу вас, Евгений Николаевич, отнеситесь к моему сообщению максимально внимательно и ответственно. А я, в свою очередь, постараюсь быть предельно кратким и изложу лишь наиболее острые проблемы и наши соображения на этот счет в тезисном виде. — «Наши» — это слово он произнес как бы походя, однако не преминул и подчеркнуть интонацией. — Вы не обыватель, не читающий газет и живущий исключительно своими удовольствиями. Не ребенок, чтобы не видеть и не понимать происходящего вокруг. И далеко не дурак, простите за это слово, чтобы также не знать, к чему идет, а точнее, пришла наша страна.
Мы, я имею в виду нашу великую державу, сейчас в буквальном смысле висим над пропастью. Говорю вам как досконально информированный человек. Политические авантюристы — вы, конечно, догадываетесь, о ком речь, — сделали уже все, чтобы окончательно развалить Советский Союз, и теперь готовы захватить государственную власть любой ценой. Все их клятвы у знамени, под знаменем и так далее, проявить максимум заботы о процветании Отечества оказались, как показала практика, пустым блефом. Народ окончательно потерял всякое уважение и доверие к власти.
Кризис власти губительнейшим образом сказался на экономике. Рыночный хаос, центробежные тенденции и разрыв хозяйственных связей обернулись полным разрушением народнохозяйственного механизма. Результатом этих действий может стать лишь глубочайшая инфляция, полное обнищание населения и — голод. Дальнейшее вы сами можете себе представить. Еще шаг, полшага — и, как излагает история нашей партии, которую вы, надеюсь, не бездумно зубрили, — стихийный рост массового недовольства, затем взрыв и... — Он долгим и значительным взглядом уставился в окно.