Син-Бин

Уайт Анастасия

— Не знаю, малыш, похоже, он как раз в твоем вкусе. — Размышляет папа, пока я включаю кран. — Тебе нравятся смутьяны. Как Джефферсон.

— Джефферсон — тупой ублюдок, и он заслуживает… — Рука сжимает мое плечо, и я закрываю глаза, делая глубокий вдох. — Прости, папа, я не должна была…

— Этот идиот заслуживает твоей ненависти, малыш. Ты имеешь полное право называть его так, как хочешь. — Я поворачиваюсь и прячу лицо у него на груди. Папа прижимает меня к себе, поглаживая по спине. — Как насчет того, чтобы вернуться в постель

и попытаться заснуть? Мы всегда можем поговорить об этом загадочном хоккеисте в другой раз. Когда ты будешь готова рассказать мне о нем.

— Тебе не нужно ничего знать о Томпсоне, клянусь. — Я отстраняюсь. — Разве плохо, что я хотела бы остаться подольше?

Папа заправляет прядь волос мне за ухо, а затем проводит большим пальцем по моей щеке, поглаживая ее.

— Нет. Мое сердце наполняется радостью от того, что ты всегда можешь найти уют в этом доме, и ты это знаешь.

— Ты такой замечательный отец. — Бормочу я, и он наклоняется и целует меня в лоб. — Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю. — Он отступает назад, поворачиваясь к раковине. — А теперь тише. Возвращайся в постель.

— Да, мистер Мейсон.

Улыбаюсь, поворачиваюсь и иду в кровать.

— Ава? — Оглядываюсь через плечо, встречаясь с папиным взглядом. — Ты сказала, что его фамилия Томпсон?

— Я… я…

— Хорошо. — Он возвращает мне спину. — Иди спать, малыш. Ты сегодня возвращаешься в кампус, и тебе нужно быть отдохнувшей.

Выдохнув воздух изо рта, иду к лестнице и поднимаюсь на второй этаж.

В следующий раз я буду размышлять в своей комнате, а не пойду на кухню, где папа может на меня наткнуться. Сегодня я раскрылась гораздо больше, чем планировала. Иногда близкие отношения с семьей — это проклятие. В моем случае, по крайней мере.

— Как насчет кофе?

Первый, кого я встречаю, выйдя из общежития, — Мур. Он прислонился к своему шикарному внедорожнику, спрятав ладони в подмышках и скрестив ноги.

— Нет, спасибо, Хадсон. — Я натягиваю улыбку и ухожу. Слышу, как он запирает машину, а потом бежит за мной. Почему он не может просто отступить? — Послушай…

— Я хочу извиниться за свое поведение. — Он прерывает меня, его глаза прикованы к моему лицу. — По-настоящему.

— Ладно. Извинись.

Не уверена, что поверю или доверюсь тому, что он скажет.

— Прости, что приставал к тебе, что пытался навязаться тебе. Это было неуважительно, и я не должен был этого делать. — Он улыбается, а мои глаза медленно блуждают по его лицу. Я вижу привлекательность, если просто смотреть на него. Понимаю, почему он нравится девушкам, но не уверена. Есть в нем что-то такое, что меня не устраивает. — Ты простишь меня?

— Может быть.

Я оглядываюсь через его плечо и замечаю Клэя. Он не один. Женщина делает шаг назад и садится в

синюю машину. Это его мама?

— У меня есть вопрос. — Я отвожу взгляд и снова сосредотачиваюсь на Муре. — Я не люблю проигрывать, так что есть ли шанс, что ты когда-нибудь согласишься заняться со мной сексом? — Спрашивает он.

Буквально теряю дар речи, что означает одно: я в бешенстве. Он такой чертовски тупой.

— Прости?

— Я великолепен в постели, Ава. Поэтому спрошу еще раз: есть ли шанс, что ты согласишься заняться со мной сексом?

Он наклоняется ко мне, нависая надо мной с вызывающей улыбкой на своем глупом лице.

— Я ненавижу коров. И быков. Они пугают меня до усрачки своими рогами, звуками, которые они издают… — Я сопровождаю каждое последующее слово ударом в плечо. — Но я прокачусь на самом злобном быке на любом родео, прежде чем оседлаю твой член. Запомни, блять. Ты мне не нравишься.

Я выкрикиваю все это ему в одурманенное лицо. Затем поспешно отхожу от него и направляюсь прямо к Клэю.

— Привет, Клэй. — Зову я, махая ему рукой, когда подхожу ближе. Он видит меня и начинает ухмыляться от уха до уха. — Как дела?

— Привет, Мейсон. — Говорит он, когда я останавливаюсь перед ним. — Я в порядке. А ты?

— Только что накричала на Мура. Сказала ему, что лучше буду кататься на разъяренном быке, чем на его члене. — Его лицо меняется так резко, что за этим забавно наблюдать. Он ошеломленно замолкает, но через секунду разражается безумным смехом. — Ты гордишься мной?

— Больше, чем ты, блять, думаешь. — Выдает он между приступами смеха. — У тебя есть какие-нибудь планы?

— Не особо. — Лейла и Дрейк вернутся в кампус завтра утром, а сидеть в комнате с Джорданом несколько часов подряд не входит в мой список дел. Вот как я вообще оказалась на улице. — А что? Ты хочешь пригласить меня куда-нибудь?

— Хочу. — Клэй подмигивает мне, обхватывает за плечи и ведет нас прочь от общежития. — Ты любишь пиццу?

Я морщу нос, и его лицо опускается.

— Не пойми меня неправильно, пицца — это здорово, но я уже поела дома, а после папиной лазаньи я сыта.

— Лазанья твоего отца? А как же твоя мама? — Игриво спрашивает он.

— У меня нет мамы. — Отвечаю я, видя, как его брови взлетают к линии роста волос. — Она умерла, когда мне было шесть лет, так что прошло довольно много времени. С тех пор мы с папой вдвоем.

— Мне очень жаль. И за мои слова… — Клэй притягивает меня ближе, обнимая еще крепче. — Боже, я чувствую себя ужасно.

— Все в порядке. Ты же не знал. — Я слегка улыбаюсь, подталкивая его локтем в бок. — С тобой была твоя мама?

— Моя мама?

Он звучит и выглядит удивленным, и я вдруг чувствую себя глупо.

— Я видела тебя с женщиной, когда разговаривала с Муром. Я подумала… — Я замолкаю, заметив, как дрожат губы Клэя. Он изо всех сил старается не рассмеяться, и я хмурюсь. — Что смешного?