Символ Веры

Николаев Игорь Игоревич

– Я объявлю награду за тебя, за каждого из твоих людей. Сколько бы это ни стоило. Золото, бриллианты, все, что угодно. Я буду повышать ее до тех пор, пока в мире не останется места, где ты мог бы скрыться. Ты умрешь, и смерть твоя будет ужасной. Поверь мне... или убей вместе с ним.

Стрелок неожиданно хмыкнул. Со звучным щелканьем сложил приклад своего ужасающего орудия. Снова усмехнулся, повернулся, и зашагал прочь. Он не удостоил монаха ни словом, ни даже взглядом. Он просто уходил.

Гильермо опустился на колени. Его бил озноб, и жар почему-то казался одновременно

и ледяным. Доминиканец тихо завыл, обхватив голову. Ему было смертельно страшно - именно теперь, когда смерть отступила с безразличием случайного прохожего.

А еще - невыносимо стыдно. Гильермо понимал, что не сила веры, не твердость убеждений отогнала ту смерть. Не он, Гильермо Леон Боскэ сделал это, а та мирская сила, что отныне стояла за его плечом. Сила положения, сила огромных денег и окровавленной стали, которую можно было купить на эти деньги.

– Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной, - прошептал монах.

– Они здесь, здесь!
– крикнул кто-то во весь голос. Почему-то по-итальянски.

Его окружили, какие-то люди, что проступали, как будто тени в тумане, звенело оружие. Буквально перед собой Гильермо увидел лицо человека с характерной горбинкой на носу и роскошными усами.

– Я Витторио Джани, полковник Guardia palatina d'onore, - сказало лицо.
– Вам ничего не угрожает. Мы разбили и отогнали негодяев. Вы целы?

Окровавленный Гильермо лишь безмолвно шевелил губами и смотрел в пустоту, словно говорил с кем-то невидимым. Джани подумал, что, наверное, испытания оказались слишком тяжелы для рассудка будущего понтифика. Это было бы прискорбно, ввязаться в такую авантюру ради бесполезного безумца.

– Проверьте его, осмотрите, - приказал полковник.
– И помогите этим тоже. Потом решим, что с ними делать.

– Я прошел долиною смертной тени, но со мной ли Ты?
– беззвучно повторил доминиканец.
– Господи, со мной ли Ты?..

* * *

– Авиньонцы... кто бы мог подумать, - Винченцо размашисто перекрестился.
– Это чудо, истинное чудо.

– Нет, это не чудо, - Морхауз встал у окна, потирая шею. Голова болела, в шейные позвонки как будто опытнейший палач воткнул по иголке. Но все это было сущими пустяками в свете случившегося.

Гильермо жив.

Он жив...

– Это не чудо, - повторил кардинал, думая, что все-таки хоть фра и опытный спутник. ему еще многому предстоит научиться.
– Это политика. «Французы» хорошо понимают, что любая махинация хороша до тех пор, пока прибыль от нее перекрывает издержки. Или если вопрос идет о жизни и смерти. В противном случае это уже вредные, ненужные траты, от которых следует отказаться. Ситуация с Боскэ стала слишком опасной и повлекла слишком большую огласку. Открытая война на улицах «Города картелей», скандальное, публичное убийство будущего понтифика - это цена, которую авиньонцы сочли слишком высокой. И отозвали контракт.

– Но что же теперь?..

–

Я думаю, мы больше не услышим про Раймона де Го. В отличие от нас - он проиграл и заплатит за это.

– Он ...
– Винченцо не договорил.

– Конечно же, нет. Тихая, спокойная жизнь в далеком африканском монастыре. Покаяние и благочестивые размышления... В общем, все то, что ждало бы нас - без снисхождения и возможности когда-либо вернуться. Быть козлом отпущения, принимающим на себя все грехи, всегда тяжело, но он знал, на что шел.

– Авиньонцы захотят получить свое, за то, что Гильермо все-таки выжил?

– Безусловно. Они проиграли, однако благоразумное отступление в нужный момент - тоже имеет свою цену. Нам все же придется потесниться и уступить немного влияния, а равно иных преференций. Впрочем, здесь мы еще поторгуемся.

– И все-таки это не похоже на победу, - Винченцо покачал головой.
– Слишком много ... всего. И смертей, прежде всего. Андерсен, Франц, эти бродяги, которые погибли почти все. Все, кого убили наемники де Го в поисках Гильермо.

Винченцо посмотрел на патрона и тихо вымолвил:

– Это неправильно.

– К сожалению, в играх Церкви не может быть окончательного победителя, - тяжело вздохнул Александр Морхауз.
– Ибо оные ведутся постоянно и неизменно, они не имеют конца. Есть лишь завершение одной партии и начало новой. Мы выиграли, наш ставленник займет Святой Престол, а мы воссядем одесную от него. И возможно - только возможно!
– немного изменим бытие Святой Церкви. Но будет ли так или возможно иначе - мы увидим в новой игре. Со старыми и новыми лицами. Таков наш удел, заведенный от начала, неизменное соперничество князей Церкви...

Глава 29

– Господин Зольден, вас ждут...

Олег уже привык к переиначенной фамилии, тем более, что звучала она довольно благозвучно.

– Кто?

– Они не представились и не передали визитную карточку. Но сказали, что вы давно знакомы.

Олег задумался. Слуга терпеливо ждал.

– Где?
– отрывисто спросил, наконец, «господин Зольден»

– В «старом» ресторане, - слуга, будучи вышколенным специалистом, сразу понял причину колебаний клиента.
– Вы можете быть совершенно спокойны. На территорию нашего ... заведения запрещено приносить оружие, и охрана всегда начеку. Вашей безопасности ничего не угрожает.

Олег машинально поджал губы и чуть ссутулился, как будто готовясь к удару. Спустя мгновение перехватил недоуменный взгляд собеседника и понял, что ведет себя как уличный мальчишка, легко ловящийся «на слабо».

Надо изживать старые привычки. Он теперь почтенный гражданин и следует привыкать к новой жизни, которую дают деньги и положение. Здесь не «прокусывают» на слабость и не предлагают ответить за прозвище. И когда ливрейный слуга роскошного отеля говорит о безопасности, он не провоцирует, а всего лишь доносит до клиента определенные сведения.