Симулакрон
Шрифт:
— К черту «АГ Хемие»! — крикнул Конгросян ему вслед. — Мне нужен мой личный врач. Я не доверяю никому из тех, что вы сюда приводите. Откуда мне знать, в сомом ли деле он из «АГ Хемие»? Он, по всей вероятности, самозванец.
— В любом случае, — заметил Пэмброук, вам вряд ли теперь нужно о нем беспокоиться.
Он осторожно открыл дверь.
— Так он действительно из «АГ Хемие»? — спросил Конгросян, выходя вслед за ним в коридор.
— Вы сами говорили с ним по телефону, именно вы впутали его в эту историю.
Пэмброук
— Где он? — требовательным тоном спросил он. — Ради всего святого, скажите, что вы с ним сделали, Конгросян?
— Я задвинул его вниз по лестнице в подвал, в прачечную, — с явной неохотой ответил Конгросян. — И ничего с ним худого не случилось.
— Вам известно, что такое принцип фон Лессинджера? — глядя на него в упор, спросил Пэмброук.
— Разумеется.
— Как один из высших руководителей НП, — сказал Пэмброук, — я располагаю допуском к аппаратуре фон Лессинджера. Вам бы хотелось узнать, кто станет следующей жертвой вашего злоупотребления своими психокинетическими способностями?
— Нет, — ответил Конгросян.
— Знание этого даст вам определенное преимущество. Потому что вам, быть может, захочется сдержаться, чтобы потом не раскаиваться.
— Кто же это будет? — спросил тогда Конгросян.
— Николь, — произнес Пэмброук. — А теперь, если вы не возражаете, то скажите мне вот что. В связи с какими моральными или какими-либо другими соображениями вы воздерживаетесь от использования своих пси-способностей в политических целях?
— В политических целях? — эхом отозвался Конгросян.
Он никак не мог уразуметь, как это можно ими пользоваться в политических целях.
— Политика, — отметил Пэмброук, — позвольте вам напомнить, есть искусство заставлять других людей делать то, что вам хочется, и если необходимо, даже с применением силы. Ваше применение психокинеза только что было весьма необычным в своей направленности… но, тем, не менее, это было политической акцией.
— Я всегда чувствовал, что было бы неправильно прибегать к психокинезу по отношению к людям, — сказал Конгросян.
— Но теперь…
— Теперь, — сказал Конгросян, — положение изменилось. Я пленник, все объединились против меня. Вы тоже, например, против меня. Не исключено, что мне придется прибегнуть к своим способностям против вас.
— Пожалуйста, воздержитесь, — кисло улыбнувшись, предупредил Пэмброук. — Я всего-навсего платный служащий правительственного учреждения, выполняющий свои служебные обязанности.
— Вы куда больше, чем это, — возразил Конгросян. — Мне все-таки интересно узнать, каким образом я применю свои способности против Николь.
Он никак не мог себе представить, что способен так поступить — такой священный ужас она в него вселяла. Такой
— Почему бы нам не подождать и не увидеть воочию? — спросил Пэмброук.
— Меня поражает, — сказал Конгросян, — что вам приходится пускаться во все тяготы, связанные с применением аппаратуры фон Лессинджера только для того, чтобы выяснить кое-что, касающееся моей скромной персоны. Ну какую я представляю из себя ценность — жалкий отщепенец, неспособный жить среди других людей! Каприз природы, которому лучше бы даже не родиться на свет.
— Это за вас говорит сейчас ваша болезнь, сказал Пэмброук. — И где-то в глубине своего сознания вы это прекрасно понимаете…
— Не вы должны признать, — не унимался Конгросян, — что это весьма странно пользоваться разработанной фон Лессинджером машинерией так, как, совершенно того не таясь, это делаете вы. Какова ваша цель?
Ваша настоящая, истинная цель, отметил он про себя.
— Моя задача — защитить Николь. И это не может быть иначе, как в самом скором будущем вы предпримете откровенные враждебные действия по отношению к ней.
— Я нисколько не сомневаюсь в том, что вы лжете, — перебил его Конгросян. — Я никогда бы не сделал ничего подобного в отношении Николь.
Уайлдер Пэмброук поднял бровь. А затем отвернулся и нажал кнопку вызова лифта, чтобы начать спуск в подвал в поисках психохимика из «АГ Хемие».
— Что вы собираетесь делать? — спросил Конгросян.
Он всегда с очень большим недоверием относился к представителям НП, и эта его подозрительность еще больше усилилась после того, как полиция ворвалась на стоянку «Марсолетов Луни Люка» и схватила его. А этот человек вызывал у него особенную подозрительность и вселял враждебное к себе отношение.
— Я всего лишь выполняю возложенные на меня обязанности, — повторил Пэмброук.
Однако у Конгросяна доверия к нему не прибавилось.
— Как вы теперь рассчитываете выпутаться из сложившегося положения? спросил у него Пэмброук, когда открылась дверь кабины лифта. — После того, как уничтожили сотрудника «АГ Хемие»…
Он прошел в кабину и жестом пригласил Конгросяна присоединиться к нему.
— Я рассчитываю на своего собственного врача. Эгона Саперба. Он в состоянии меня вылечить.
— Вы хотели бы с ним встретиться? Это можно устроить.
— Да! — живо вскричал Конгросян. — И как можно скорее. Это единственный человек во всей вселенной, который не против меня.
— Я мог бы доставить вас к нему сам, — сказал Пэмброук, при этом выражение его плоского, сурового лица стало задумчивым… Но я не очень-то уверен, что это стоит делать.
— Если вы не доставите меня к нему, — сказал Конгросян, — я с помощью своих способностей возьму да и зашвырну вас в Потомак.
Пэмброук только пожал плечами.