Симпатия

де Филиппо Эдуардо

ЖУРНАЛИСТ: Разумеется, поскольку последняя война уже принадлежит другой эпохе.

ТУЛЛИО: Здесь вы абсолютно правы.

ХРОНИСТ: Извините, синьор Туллио, еще один вопрос, после чего я вас оставлю в покое; когда вчера вечером вы принялись стрелять, у вас не проскочила в голове мысль, хотя бы на мгновенье, что такой оборот событий может привести к непредсказуемым, трагическим последствиям? Об этом вчера вечером говорили все, кто собрался возле магазина, в особенности, ваш шурин: он был буквально вне себя и кричал, что есть сил: «Он самый настоящий сумасшедший!

Сумасшедший! Нас всех они могли перестрелять, как куропаток! Еще неизвестно, чем все это кончится для него!» Я старался успокоить его, но обуянный страхом, это было видно по его глазам, которые буквально выходили из орбит, он не хотел воспринимать никаких доводов. Более того, он сделал несколько заявлений.

ТУЛЛИО: Да?

ДЖУЛИАНА: Разве ты не знаешь, каким он делается, когда раздражен.

ХРОНИСТ: Нет, синьора, дело не в раздраженности. Его всего так и трясло от страха. Даже голос и тот у него дрожал. Если, хотите, я могу дать вам его послушать.

ТУЛЛИО: Послушаем, послушаем.

ДЖУЛИАНА: Не надо, Туллио, прошу тебя.

ТУЛЛИО: Ладно, не будем.

ХРОНИСТ: Я ухожу, синьор Туллио. Благодарю вас за то, что вы меня приняли. Счастливо и спасибо. (Выходит из палаты).

ДЖУЛИАНА: Извини меня, я выйду купить что-нибудь здесь поблизости и тут же вернусь.

ТУЛЛИО: Хорошо, до скорого. (Джулиана выходит из палаты и через небольшую паузу раздается стук в дверь). Войдите.

ПАОЛА: (Входит робко, улыбаясь) Я вас не побеспокоила?

ТУЛЛИО: Как только вы могли такое подумать! Проходите и присаживайтесь!

ПАОЛА: Какая хорошая палата, светлая. Вам, должно быть, здесь хорошо.

ТУЛЛИО: Да, она приятная. Вы синьорина Паола…

ПАОЛА: Бельтрами. Рана все еще вас беспокоит?

ТУЛЛИО: Немного, но я уже чувствую себя хорошо и спокоен.

ПАОЛА: Я это вижу, в вашем лице нет напряжения, вы даже кажетесь довольным… Я хотела бы побыть немного в вашей компании. Все газеты пишут только о вас. (Кладет на стул газеты, которые она принесла с собой, после чего протягивает Туллио один цветок, который тот принимает с благодарностью). Я учусь, но сегодня, после того, что произошло, я не смогла пойти в школу, и таким образом я пришла сюда. Пешком…

Совершив хороший бросок! Сейчас весна и светит солнце. Я шагала и думала о том, что случилось вчера вечером, и мне казалось, что всем нам удалось избежать самой настоящей катастрофы. Прохожие не замечали моих мыслей и спокойно вышагивали по тротуарам… а я смотрела на них, как на людей, вернувшихся с того света. (Начинает рыдать). Может, для вас это было не так ужасно…

ТУЛЛИО: Нет, это было ужасно и для меня. Я тоже потрясен, но, ради бога, не плачьте…

ПАОЛА: Не могу спокойно вспоминать те ужасные минуты… пистолет, приставленный к спине, затем дрожь в руках того парня, воришки… и ужасный страх, что он выстрелит… эта

дрожь передавалась всему моему телу. Все было обострено до предела, но жизнь мне казалась такой милой и бесценной. А я была такой беспомощной…

ТУЛЛИО: Теперь все это в прошлом. Жизнь продолжается, не надо больше отчаиваться.

ПАОЛА: Но все могло кончиться гораздо хуже. Он мог выстрелить в вас, в меня, любого из нас.

ТУЛЛИО: Конечно, все могло случиться.

ПАОЛА: Но вы спасли всех нас, благодаря своему мужеству. Я так счастлива, что вы остались живы! (Меняет тон голоса и улыбается). А ваш компаньон… Один только бог знает, как он испугался! Стоял как вкопанный, застыв неподвижно, как паук… и был таким бледным, что почти сливался с цветом стены. Казалось, он был озабочен лишь только одним — как бы его невзначай не заметили!

ТУЛЛИО: А теперь, пожалуйста, больше не плачьте (протягивает ей платок). Все уже позади, более того, как только мне разрешат выйти отсюда…

ПАОЛА: (Повеселевшая, стряхнувшая с себя накопившееся напряжение). Снаружи я столкнулась с журналистами и с одной синьорой, очень красивой, с пакетом в руке, которая хотела познакомиться с вами от имени какой-то организации, какой именно не помню. Ваш компаньон не позволил ей пройти. Я же, наоборот, прошла, так как не могла больше ждать.

ТУЛЛИО: (тронут особым вниманием Паолы) Вы очень любезны, и я очень растроган вашими словами. Я тоже, о чем только не передумал вчера вечером и сегодня ночью, но сейчас я чувствую себя совсем другим человеком, более спокойным, хотя и более взволнованным. То, что произошло, заставило меня по-новому взглянуть на мечты моей молодости, которые я, к сожалению, оставил, в свое время, даже не попытавшись реализовать их. Теперь, мне кажется, что я в состоянии сделать все на свете. У меня больше опыта и меня не смогут остановить никакие препятствия. Это, когда ты молод, то зависишь от всего.

ПАОЛА: Я знаю, это именно так, и об этом могу судить по себе.

ТУЛЛИО: Я чувствую себя набравшим силу циклоном, готовым пройти длинную дистанцию…

АЛЬБЕРТО: (входит в палату без единого стука, энергия из него так и пышет наружу) Разрешите? Итак, как себя чувствует наш герой?

ТУЛЛИО: Неважно…

АЛЬБЕРТО: Я принес тебе шоколадных конфет. Попробуй одну. (Смотрит на Паолу) Вы никак та самая…

ТУЛЛИО: Да, именно она. Паола, это мой компаньон, Альберто Босси.

АЛЬБЕРТО: (Подавая Паоле руку) Ты спаслась чудом. Я тебя никогда не видел до этого в нашем магазине… Туллио, ты только взгляни, какие у нее глаза, какая геометрия губ… Ты, насколько это можно предположить, в нашем магазине очутилась впервые, верно?

ПАОЛА: Да.

АЛЬБЕРТО: Поэтому-то мне показалось странным! Такая красивая девушка, как ты, никак не могла бы ускользнуть от моего внимания.