Симфония чувств
Шрифт:
"Слишком мало сказать - "Прости". Слишком много ответить - "Прощаю". Очень страшно сказать - "Отпусти…". Невозможно сказать - Отпускаю…"
Мужчина тяжело поднялся с постели и, одевшись, исчез. А утром эта ночь покажется ей лишь сладким сном, что призван заглушить печаль.
В пылу страсти Маргарита не заметила, что он слеп, а он ни чем не выдал себя, наизусть помня каждый сантиметр её тела и каждый изгиб.
Проснувшись поутру, Маргарита выглядела странно спокойной
Глядя на неё в таком состоянии, златовласая только недоуменно вздернула бровь:
– Марго, ты хорошо себя чувствуешь?
– Лучше, чем когда-либо, - киношно улыбнулась Маргарита, поправив выбившийся локон.
– А как же Джон? Ты же только вчера так убивалась по нему.
– Это было вчера, как ты верно заметила, дорогая, - Маргарита деловито отрусила ладошки от муки и щелкнула златовласую по носу, - Надо жить дальше. Надеюсь, Жан сейчас в лучшем мире и порадуется за нас, видя, что я не опустила руки. Нашим детям нужна счастливая мать.
– Но, с тобой что-то не так - ты патологически счастлива.
Маргарита только хмыкнула на это замечание и принялась доставать из духовки очередную порцию печенья.
"Опустела без тебя земля, как мне несколько часов прожить,
Так же падает листва в садах, и куда-то всё спешат такси.
Только пусто на земле одной без тебя, а ты, ты летишь и тебе
Дарят звёзды свою нежность..."
С. Гребенников, Н. Добронравов "Нежность"
И только когда по радио зазвучала одна из композиций в исполнении Джона в память о погибших в авиакатастрофе, её наконец прорвало, не могло не прорвать - настоящую боль и настоящую потерю не унять и не возместить одним взмахом руки. Сначала она стояла не шелохнувшись, потом медленно опустила руки, так что выронила поднос, и всё печенье рассыпалось по полу. Затем она сняла фартук, высморкнувшись в него, и села на колени, заходясь судорожными всхлипами:
– Как ты мог? Как ты мог так со мной поступить? никогда не прощу тебя, слышишь, Жан!
Господи, хотя, кому я вру? Прощу, конечно, как и всегда прощала и прощать буду, только вернись. Вернись, слышишь! Где бы ты ни был, я всё равно отыщу тебя - и плевать, на земле ты будешь или под землей. Я не сдамся! Никогда не сдамся...
И снова по нервам ударила музыка, от которой Маргарита чувствовала, что лишается рассудка. Девушка резко поднялась на ноги и обрушила весь свой гнев на радиоприемник, разможжив его об пол.
В таком невменяемом состоянии её и застал Ондзи, с трудом прорвавшийся через столпившихся у дома репортеров:
– Да вы совсем обезумели в погоне за сенсацией?!
– азиат захлопнул дверь прямо перед самым их носом, - У людей горе. Да как вы можете? Быстро убирайтесь, пока я не вызвал полицию!
– Нет! Это просто безумие какое-то, - Маргарита нервно расхаживала туда-сюда
А с улицы продолжали доноситься взволнованные голоса журналистов:
– Всего несколько вопросов для прессы - ответьте на них. Что вы чувствуете?
– и так далее, и в том же духе, - Что вы намерены дальше предпринять? Будете ли вы и дальше продолжать дело супруга? Кто теперь возглавит модный дом, основанный вашим мужем и сохранит его традиции?
Наконец, не выдержав, Маргарита, обойдя Ондзи, открыла дверь и вышла на крыльцо:
– Да что с вами, люди? Дайте мне его спокойно оплакать!
– от беспокойства накатили слабость и тошнота, - О, Боже, меня сейчас вырвет...
Девушка согнулась пополам и спешно вернулась в дом:
– Утренняя тошнота? Вы в положении? Какой у вас срок? Вы уже знаете, кто у вас будет: мальчик или девочка?
– с микрофонами и диктофонами в руках, корреспонденты принялись трезвонить, и этот звук сводил с ума, - Ваш муж знал? И всё равно отправился в поездку? Вы пытались его отговорить? Вы собираетесь рассказать детям о гибели отца?
Внезапно развернувшись в противоположном направлении, Маргарита вернулась с служителям прессы, и вид у неё был более, чем сердитый, а глаза её горели гневом:
– Вы, что - оглохли?! Убирайтесь вон, мерзкие стервятники! Сейчас же!
– растолкав людей с крыльца, она отняла у нескольких газетчиков их микрофоны и разбила пару фотоаппаратов, - Пошли прочь, пока я не испепелила вас к чертовой матери!
Её действия привели толпу в замешательство, и пока люди не опомнились, азиат поспешил вернуть девушку домой:
– Представление окончено! Вам лучше удалиться, комментариев не будет, - он снова успел закрыть дверь, прежде чем они успели что-либо сообразить, и передал девушку в руки златовласой подруге, - Дэни, уведи её в комнату, пожалуйста.
– Да-да, конечно, - златовласая недовольно шикнула у самого её уха, - Ри, что на тебя нашло? Я никогда ещё тебя такой не видела... Ты бы в них ещё огненным шаром зарядила. В прошлый раз мы слишком дорого заплатили, чтобы сохранить нашу тайну. Вспомни занятия медитацией и постарайся расслабиться.
– Это не я... Я бы не...
– Маргарита виновато замотала головой, сильнее сжав её руку, - Словно что-то внутри меня взбунтовалось. Они не имели права так говорить о Жане!
– тут её снова скрутил приступ острой боли, - Боже правый, это ребенок! Ему не понравилось, как они отзывались о его отце, - девушка старалась глубоко дышать, поглаживая живот, пытаясь утихомирить плод внутри себя, - Успокойся, малыш. Мама никому не позволит плохо говорить о папе. Потерянная душа, и всё такое... Обещаю, что ты больше не услышишь такого.