Симеон
Шрифт:
— Гораздо больше, применил стратегический талант.
Осада Тулона казалась безнадёжной. Вокруг него 30-тысячный отряд Южной армии, а внутри находились восставшие контрреволюционеры, англичане, испанцы, причём примерно столько же. Мало того, в порту стояла английская эсядра и даже захваченная французская флотилия.
— Сей позиционный затык никак не решался.
— Не поверю, что артиллерией могли чего-нибудь добиться.
— Мой Бонапарт предложил командованию весьма любопытный план. Он перетащил часть батарей так, что они окружили бухту с моря. Не полностью, конечно, но
Постоянный обстрел вражеского флота вынудил их покинуть какой-то "малый рейд". Англичане спешно построили форты специально для контрбатарейной борьбы.
— Однако мой капитан, уже ставший майором, разработал операцию по взятию этих фортов.
— Но он же артиллерист, а не пехотный офицер.
— В том-то и дело, что он талантлив в разном. В общем форты были захвачены и обращены против защитников города. Тен пришлось оставить и большой рейд в итоге.
После чего, перебрав варианты попыток защитить Тулон, англичане убедились, что таковых нет. В общем, погрузили своих и союзников на суда и ушли в открытое море, чтобы не подставляться.
— В итоге, после ухода эскадры союзников французы с лёгкостью захватили город, весь арсенал и уцелевшие 25 кораблей французского флота.
— Хорошего офицера вы себе нашли, такой далеко пойдёт
— Вы не поверите, но относительно недавно он просился в русскую армию на войну с турками.
— Конечно же помню это время. Тогда многие толковые иностранцы просились, но им предлагали служить лишь понизив в чине. Чтобы наших офицеров таким образом возвысить.
За этот подвиг Боню повысили в бригадные генералы, минуя полковничьи чины.
Следующим были отчёты торговых домов.
— Пока зима, европейцы набирают солдат и им срочно требуется оружие, причём любое. Всё наше старьё, остающееся от перевооружения "голландцев" уже распродано. Теперь торгуем тем старьём, которое я в наших арсеналах нашёл. Даже французы закупают, правда через третьих лиц.
— То есть, вы вооружаете обе стороны, ай-яй-яй, как не стыдно, господи адмирал, — рассмеялся Храповицкий, — это же обычно нас в Европе дурят, а вы наоборот действуете.
— Что поделать, Александр Васильевич, я долгие годы сиротствовал, вот должное воспитание и не получил, — грущу в ответ.
— Сиротинушя вы наш — сочувствует опекун, — кстати, а когда вас признают? Ничего не известно?
— Неизвестно, да я и не спешу броситься в глаза Александру. Мало ли как отреагирует. Гораздо важнее, что продовольствие уходит с ганноверских складов намного дороже, чем закупалось. И не только в России, но и в Европе.
Кому что, а мне опять нпвые бабские трусы. Совсем неправильный попаданец, никуда не годится.
В феврале Александр гордо бренчал двадцатью тысячами рублей аванса, так как корпус уже двигался по Венгрии. Солдатушки недоедали, недосыпали, мёрзли, но верили в своего Суворова, ведущего "братушек" к победам и воинской славе. Полководец часто делил пищу из солдатских котлов, а его верные воины делились с ним своей скудной долей, в смысле, пищей. Гопфрицкригжуль-хрен-поймёшь задерживал поставки, веря в то, что "русские всё преодолеют". Морковка
— Узнавая такое, Александр Васильевич, мне стыдно, что мои подопечные едят от пуза и находятся в тепле.
— Да, Семён Афанасьевич, вы действотельно прикармливаете солидную часть русской армии. 100 тысяч в Голландии, 30 тысяч в Мемельланде, 40 тысяч под Петербургом и ещё личный полк. А это почти двести тысяч.
— Небось при дворе все потешаются над этим?
— Именно так, говорят, что вам сколько ни дай, всё потратите на простых людей.
Ну, что же, в народе тоже "потешаются", что сколько ни дай князю Великому, тот всё на простых людей спустит. Терплю покамест, вроде привык уже. Тем более, что несколько сотен тысяч рублей получил в наследство после смерти Ивана Перфильевича.
Сразу профинансировал Кулибину строительство небольшой железной дороги в пару сотен саженей длиной. Пусть на реальном теперь разрабатывает, не обеднею. Иван Петровичу тоже удобно, чтобы натурально было. Сразу все неувязки вылезают и новые рацпредложения приходят.
В марте начали приходить корабли отовсюду. Купил Адмиралтейству очередной линейный корабль, а для меня прибыл фрегат и два шлюпа. Ван дер Лейден с Грегсоном где-то мулькуют, чтобы на мне заработать, а я и рад переплачивать, как лох нечёсаный. Это, кстати, оригинал выражения! Ещё из школьных времён.
Торговый и военный флоты пополнились за свёт голландцев.
— Никак не пойму почему они отложили назначение штатгальтера на лето? Неужели им правитель не нужен?
— Думаю, Александр Васильевич, что дело в другом. Они специально тянут время, пока мы тан им порядок поддерживаем. Иначе могут начаться склоки, а так у них всё тихо и спокойно. И французы больше не угрожают.
Химики удивили недавно. Молчали, молчали и вдруг распогодились.
— Семён Афанасьевич, удалось разработать гремучую смесь на основе ртути!
— И где же я вам той ртути напасусь?
— Не переживайте, мы уже работаем над другим составом. Главное было принцип понять, а он никак не давался.
Из этой галиматьи я понял одно — капсюля в ближайшие годы мне не сделают. Впрочем, пока "кузьмичёвки" из года в год всё надёжнее и лучше становятся, даже на моём заводе.
Европа приготовилась к военной кампании этого года, особенно узнав что нище-голая Франция раздула общее количество вооружённых сил, зашкалив за миллион. Дело в том, что нейтральные Швейцария и Голландия служили общим рынком для торговли. Чисто полевые армейские соединения составляли порядка 600 тысяч солдат и под сотню тысяч кавалеристов.
Армия сиюзников не достигала миллиона, но крепко целялась за сцои позиции.
— Вот такие цифры, господа, — докладывал я на военним совете, — не удивлюсь, если англичане опять предложат субсидный договор.
— Так в чём же дело, Семён, — тут же начал умничать император, — выдай им стотысячную армию, заодно и денег получим.
— Александр, не следует баловать англичан, — вступилась за меня Екатерина, — вон, австрийцы не исполняют условия. Получается, что целый корпус зазря отправили.