Симеон
Шрифт:
Да что там говорить, если до сложностей просто не успело дойти. Вон, одних денег сколько напечатали, впору их отменять. А ведь Наполеон, придя к власти, начнёт печатать фальшивые деньги, чтобы внести бедлам в финансовые системы противников. В нашем случае никакого Бонапарта не нужно, сами себе попытались нагадить.
Занудная работа надоела настолько, что хотелось вернуть власть тем, кто предназначен судьбой.
— Павел Петрович, я хочу сделать необходимую грязную работу, что бы она осталась на моей совести. Тогда следующий властитель останется
— Симеон, но я готов помогать тебе в этой чистке, как бы грязна она не была. Лишь бы на пользу России пошла.
Прошу вас, отец, пока оставайтесь в стороне, даже критикуйте меня. Я прислушиваюсь к вашим советам и идеям реформ, но делаю это тайно, чтобы на вас не подумали даже ненароком.
На внутреннем совете Романовых (без Кости) мы решили, что после моего краткого правления императором станет Павел. Бабушка пока надломлена и сама не готова к возвращению власти в свои руки.
Странно, но общая проблеа несколько сблизила мать и сына.
— Мы могли бы создать совет трёх Романовых, — предложила государыня, — где совместно решали бы самые важные проблемы.
Мне бы их заботы (а чем, шайтан раздери, я сейчас занимаюсь?). Нужно Салтыковых наказать, да за казнокрадов взяться.
— Николай Иванович, основная ваша вина в том, что вы поощрили культ личности в Александре Первом, хотя могли урезонить.
— Каюсь и готов даже в монастырь уйти, лишь бы сыновей не наказали. Они ни в чём не виноваты.
— Не пойдёт. Или казню всех троих, или вы спасёте жизнь своим сыновьям, но за это должны будете прилюдно покаяться. Мы все сейчас играем те или ные роли Лично мне вы противны тем, что бросили наших солдат в Пьемонте на растерзание и даже не противились аввстрийцам.
Беседа была длинной. Салтыкова казнили после покаяния, согласованного с нами, имущество конфисковали в казну, а сыновей разжаловали и отправили в войска на юге простыми солдатами.
Макарова я перенацелил на казнокрадство, дозволив не взирать на статус в обществе. Правда нужны были самые отъявленные, чтобы других запугать репрессиями хоть на время.
Арест…предъявление обвинения…конфискация всего, что есть у них и у близких родственников…казнь… Особенно показательной была расправа над теми, кому Александр выдал огромные деньги на снабжение армии.
— Вы не посмеете, мы сановиты и имеем многих друзей.
— Ваши друзья уже дали показания и отреклись от вас.
— Мы не виноваты, нас самих обманули…
— Те, кто вас якобы обманул, уже дали показания…
— Нас бес попутал…
— Могу очистить ваши души от бесовщины через сожжение заживо.
— А церковь…
— Уже умыла руки. Если хотите вас отрекут от неё.
Виновников казнили, а их родственников отправили в Сибирь, конфисковав всё, что они имели.
Ещё немного и сильные мира сего устроят заговор, а то и народ попытаются поднять против диктатуры. Правда с народом облом получается. Почему-то простые люди не жалеют своих олигархов и не желают за них заступаться.
Заговор
— Итак, господа, начинаем формировать из тех, кто воевал, полки для защиты столицы.
— Так вроде есть лейб-гвардия.
— Вот именно, что "вроде". Они не смогли отразить моё наступление на дворец. А если бы вместо нас с Павлом Петровичем был английский или прусский десант?
Часть возвращавшихся сразу уходила на дембель. Из наиболее проявивших себя в боях я лично создал десять полков "защиты", а лейб-гвардию отправлял в Финляндию и в Югороссию. Как раз имелись цифры о количестве старослужащих в регионах.
На место дембелей поступали молодые, рекрутированные Александром. Из европейских ветеранов создали 30-тысячный корпус, разбросав его под Петербургом.
Временно пришлось взять и внутренние полки и этот корпус под свою руку, за что меня сделали генерал-майором в обход всех правил и порядка.
Без других персональных плюшек тоже не обошлось. За освобождение императрицы, да ещё и регента, меня вознаградили орденом Александра Невского. А за самоличное участие в боевой стратегической операции по восстановлению законной власти (да ещё и в первых рядах), я получил орден Георгия третьей степени. Даже самому смешно, право слово.
Правда чины, звания и ордена меня давно не интересуют. Видимо, когда достигнешь чего-то слишком рано. то атрофируется честолюбие.
Ещё одну хрень против помещиков, а точнее их засилья, я ввёл ограничив барщину тремя днями в неделю.
— Симеон, благодарю, это то, что я сам предполагал ввести, — одобрил отец.
Понятно, что самые нещадные эксплуататоры крепостных начали выть повсюду, но мы с Макаровым именно по звукам их выявляли. Впрочем пока активная часть армии в моих руках, особых телодвижений среди недовольных вроде не предвидится.
Среди возвращенцев имелся и наш славный полководец Суворов. Дабы не смущать его высокими должностями отправил стратега визглавить южную группировку, чтобы вернуть Кутузова на базу. Он мне нужен для Восточного похода, именуемого Великим Индийским.
— Нет я не отказываюсь от оборонительной стратегии, господа. Строительство западной линии уже началось, что дало нам множество рабочих мест, между прочим. Но необходимо создать безопасный путь для наших купцов, ведущий к Великому Шёлковому пути.
— И как это будет выглядеть?
— Вот посмотрите на карту, — начинаю размахивать указкой, — от Оренбурга на юг, через киргиз-кайсацкие земли до самого Туркестана. По дороге построим несколько промежуточных фортов с факториями для местного населения и обеспечим их гарнизонами.
— Симеон, а вдруг тамошние ханы будут против?
— Как обычно в таких делах: одних будем подкупать, других заинтересовывать, а третьих просто покорим. Тем более, у них там внутренние разногласия.
— Кого предполагаете поставить на командование?