Симарглы
Шрифт:
Проснулась Лена оттого, что по лицу ее мазнуло что-то влажное. Она открыла глаза — и увидела прямо перед собой букет белых яблоневых веток, мокрых от росы. И чего Вик вчера разорялся? Самые настоящие цветы, свежие и ароматные. Только очень уж не вовремя…
Лена оторопело моргала, пытаясь понять, на каком она свете. Блин, разве ж можно так?!
— Привет! — улыбнулся Вик, отбрасывая букет в сторону. — Спорим, так, как я, тебя никто еще не будил? Современные парни совершенно разучились обращаться с девушками.
— Их
— Да ладно… Погляди, какое чудное утро!
Лена села на постели, протирая глаза.
Что да то да… утро действительно было чудесное. Где-то там, на другом конце планеты. Здесь же в окно заглядывала глубокая ночь. Небо только-только просыпалось, луна еще не зашла.
— Какое утро?!
— Четыре часа. Ты с девяти дрыхнешь, так что должна уже отоспаться. А ты как хотела? Начинать заниматься магией среди бела дня?
Кажется, представления этого парня о временах суток было вполне деревенское.
— Давай быстро в ванную, я подожду, — распорядился Вик. — Потом — завтракать, и сразу же на Землю! Будем учить тебя магии, хотя бы основам. Ловить надо срочно этого чаровника душ, а без настоящего современного боевика в тройке знаешь как туго! Я, конечно, тоже сражаюсь неплохо, но все-таки в городах не очень, а о Стасе вообще говорить нечего — какой из него вояка! Врач — он врач и есть.
Не очень понимая, о чем он говорит, Лена потянулась встать… и только тут сообразила, что спала она без ночной рубашки! И даже без лифчика! И хорошо еще, что не совсем голая!
Она пискнула и нырнула под одеяло чуть ли не с головой.
— И чего стесняешься? — донесся до нее приглушенный голос Вика. — Можно подумать, я голых девушек не видел, — с этими словами он бесцеремонно сдернул с нее одеяло. — Перефразируя известную цитату, я видел девушек даже совсем без кожи. Ну-ка быстро в душ и одеваться!
И Лене ничего не оставалось, как только подчиниться грубому произволу.
Интересно, здесь все такие же незакомплексованные, как этот пацан, или он тут один такой? Или это потому, что он уже… неживой? Черт, как все сложно! Положительно, надо бы рассердиться обоих напарничков за вчерашнее, но нельзя же сердиться бесконечно…
Когда Лена, полностью одетая, вышла из ванной, Вик заканчивал заправлять ее постель. Да уж…
— Ну все, теперь пошли быстрее! — деловито сказал он. — Перекусишь в дороге, я бутербродов захватил.
«А мне бы омлетика… Маминого, и кофе», — с тоской подумала Лена, но ничего не сказала.
…На сей раз Голиаф опустил их на крыше панельной девятиэтажки. В какую сторону ни посмотри — такие же грязные крыши с лужами растаявшего снега, или глубокие провалы, на дне которых — маленькие жалкие дворики с непременными мусорками и кирпичными гаражами. Колодцы без света.
Здесь, наверху, гулял ветер, и бензином не пахло, однако было еще бесприютней. Внизу, по крайней мере, можно надеяться на присутствие людей. Они всегда где-то рядом. А здесь никого нет кроме них двоих, и нахохленных мрачных птиц, которые ведут сумасшедший хоровод над третьей к северо-востоку крыше.
Внутри зданий утром уютно… все вылезают из постелек или приступают
Симоргу, видно, не сильно-то понравилась обстановка — брезгливо фыркнув и переступив с лапы на лапу, он немедленно снялся и улетел. Глядя на его силуэт, растворявшийся в низком, грязноватом небе, Лена позавидовала псу.
— И что мы здесь делаем? — спросила девушка, ежась на холодном ветру. У нее мелькнула странная мысль: покидать Ирий не хотелось. Здесь, в реальном мире, было слишком холодно. И вообще как-то… слишком по-настоящему. Ирий же походил на летний сон в самую жару, когда и спать жалко, и просыпаться неохота.
— Как ты думаешь, все это существует в реальности? — спросил Вик вместо ответа, сделав жест, как будто обводя крышу и серое тусклое небо над ней.
— Смотря с какой точки зрения, — Лена почувствовала себя в своей тарелке, как будто на семинаре. — Если с точки зрения обыденного сознания, то да. Если брать математическую логику…
— Отлично! — Вик хлопнул в ладоши. — Дальше можешь не говорить. Значит, тебе понятна идея, что наш мир — это всего лишь набор определенным образом организованной информации, иначе — символов?
— Ну, в принципе…
— То-то и оно, что в принципе… А ты понимаешь: информация — штука очень хрупкая. В нее ничего не стоит внести искажение. Человеческий мозг, — Вик постучал себя пальцем по виску, — очень мощный инструмент. Вот на этом и строится магия. Смотри, — парень вытянул вперед руку, и вода в луже перед ним взвилась пушистой, в брызгах, спиралью. Спираль замерла в воздухе, медленно вращаясь. Широко раскрыв глаза, Лена следила за этим действом, напоминавшим хороший голливудовский спецэффект.
— И как ты это сделал? — тихо спросила она.
Вик досадливо поморщился.
— Как я это сделал — вопрос отдельный. Нам нужно решить, как ты будешь это делать. Вот с какой стороны, по-твоему, здесь можно подойти?
— Не знаю, — Лена пожала плечами. — Но, может быть… — она запнулась.
Вик терпеливо ждал, глядя на нее.
…Как там он сказал: «Яблони не приносят плодов?» Зачем какая-то магия, если она все равно не настоящая? Если все равно в нее даже поверить толком невозможно, не то что использовать… От нее нет проку в реальной жизни, не то что от… от холодильника, например. Или от увеличительного стекла. Магия, в общем-то, искусство умозрительное и глубоко специфичное, для любителей носить воду в решете. Лена себя к таковым никогда не причисляла.
Только, возможно, для драки…
Наверное, от автоматов и бронетранспортеров нет толку, если надо обуздать, скажем, призраков… Хотя бронетранспортер все-таки как-то привычнее.
— Я думаю, — твердо сказала Лена, — надо убедить себя, что что-то возможно. И тогда это получится.
Твердости она на самом деле не чувствовала. Ну не может все быть так просто! В мире ничего не дается «на халяву», на веру или даром. Ради всего нужно работать. Сейчас Вик ухмыльнется и произнесет что-то в этом роде, а потом посоветует поразмыслить получше.