Симарглы
Шрифт:
Это длилось долю секунды, а потом Лена охнула и пришла в себя. Сильный, резкий ветер бил в лицо, город крутился под нею, а в руках у нее было послушное тело змея хаоса, и Лена знала, что может сделать с ним, все, что угодно, но это знание вселяло страх.
Еще секунда — и змей круто рванулся вниз, и вот они с Виком уже стоят посреди пустынного по весне пляжа, и видят, как ветер несет по реке последние льдины. Змей превращается в хлыст, который Лена держит в одной руке, и со всего размаху обрушивается на воду. Серо-коричневые
— Круто! — заорал Вик, захлебываясь брызгами. — Молодец, Ленка, у тебя здорово получается!
— Стойте!
Лена машинально разжала пальцы, отпустила змея. Хаос ринулся во все стороны, забиваясь в самые уголки причинно-следственных связей, вода опала на землю коротким дождем. Голиаф мягко, всеми четырьмя лапами одновременно, приземлился на песок, и тут же брезгливо поджал одну — песок был грязный, с окурками, осколками стекла и еще более неаппетитным мусором. Девушка схватилась за грудь, тяжело дыша — сердце неимоверно билось, в горле стоял горячий ком, как после долгого бега. Оказывается, эта чертова магия вытягивает чертову уйму сил.
Станислав Ольгердтович спрыгнул со спины симорга, потрепал того по холке, и, укоризненно покачивая головой, направился к молодым людям.
— Лена, я очень рад, что вы делаете такие успехи, но все же, право слово, вам стоит быть поосмотрительней! А от вас, корнет, я вообще не ожидал подобного пренебрежения правилами!
Вик хмыкнул.
— Наша государыня эти правила меняет по три раза в день. А на твоем месте я ограничился бы только первой половиной фразы. Ты можешь подорвать уверенность в своих силах у нашей юной подруги.
Напарники мрачно уставились друг на друга, словно бы играя в гляделки. Станислав Ольгердтович сдался первым.
— Ладно, Викентий, ваша взяла, — и он неожиданно тепло улыбнулся Лене. — Примите мои поздравления: вы так многому научились за такой короткий срок. Кажется, скоро понадобятся все ваши способности.
— Ты что-то почувствовал? — напрягся Вик.
— Да, я пытался почувствовать нашего ненаглядного медиума. И кое-что понял… Кажется, он скоро снова будет вызывать душу… — Станислав Ольгердтович втянул носом воздух, — …да нет, уже вызывает. Мне понадобится ваша помощь. Лена, не могли бы вы…
Лена с тихим стоном осела на землю. Никогда она не чувствовала себя так плохо. Словно не змей был хаосом, а она сама… растворяется, оседает, вот-вот уйдет в песок.
— Лена! — Вик кинулся к ней, обхватил за плечи, приподнял. — Лен, что с тобой?
— Она уходит! — Станислав Ольгердтович тоже упал на колени рядом с девушкой, положил руку ей на лоб — Лена почти не почувствовала его ладонь. — Это ее вызывают!
— Как?!
— Ее только что закопали, сорока дней не прошло… Корнет, в сторону!
Больше Лена ничего не слышала. Какое-то
«Что-то слишком много я сегодня отключаюсь!»
Почти сразу после этой мысли она открыла глаза. Девушка сидела за круглым столом, прямо перед ней был расстелен черный лоскут ткани с вышитыми на нем рунами, на лоскуте лежало зеркальце, нож и какие-то камни. Ну и небольшой светильник, конечно.
Желтый круг света, в котором бездумно плясали пылинки, падал только на стол, оставляя в тени все остальное, и Лена не могла видеть человека, который сидел напротив. Да, не могла видеть, но это не значит, что не могла бы узнать. Эти руки, расслабленно лежащие на черной скатерти… эти крепкие длинные пальцы с ровно подстриженными ногтями… этот шрамик на правом запястье…
Она никогда не видела его рук вблизи, но ошибиться не могла. Только такие руки и могли принадлежать ему.
— Лена… — тихо сказал голос, так знакомый ей. — Ты здесь?
— Да, — ответила она. — А ты?
— Я… — его голос дрожал. — Я и сам не знаю… Это ты была сегодня на собственных похоронах?
— Да, я.
Ей почему-то было так хорошо, спокойно с ним. И отвечала она легко, не напрягаясь.
— Как?
— Случайно получилось. Вообще-то мне сказали, что нельзя, но…
— Лена, почему ты умерла?! — с болью воскликнул он, не дослушав. — Кто… кто посмел?! Это все этот идиот Юрка, да?! Скажи — и я убью его, честное слово!
— Не в нем дело. Я сама виновата. Глупо, правда? Я умирала от страха, а думала, что не успела сказать тебе…
— Что?
— Что люблю. С самого детства. Я всегда мечтала, что ты обратишь на меня внимание. Представляла: вот ты приглашаешь меня в кино… нет, лучше в театр!.. А потом мы гуляем по городу до утра… А потом ты бы меня поцеловал.
— Лена… что я могу сделать для тебя? — его пальцы вцепились в край скатерти. — Можно ли… есть ли способ оживить? Я… занимаюсь оккультизмом много лет, и все еще… но может быть там, у вас…
— Не знаю… — Лена покачала головой, чувствуя беспричинную боль. Все напрасно… — У меня ведь стаж мертвеца невелик. По крайней мере, ни о чем таком не слышала. Но я поспрашиваю ребят, может быть…
— Черт возьми, Лена, это так несправедливо! Как ты могла?!
— О чем ты?
— Я так давно наблюдал за тобой! Я о тебе все знал, каждый твой шаг! И магией, и так просто… Я был уверен… А потом ты взяла, и…
Лена не видела, но чувствовала, как сотрясаются его плечи, как он нервно щурит глаза и стискивает зубы, пытаясь сдержать клокочущую в груди ярость. Он всегда был очень горяч и скор на чувства, равно как и на физическое выражение их. Спокойной и сдержанной Лене было так просто любить его.