Сильвия
Шрифт:
Его рука дрогнула.
– Я жду! – прошептала Сильвия.
И домино ответило:
– Я не хочу танцевать. Я хочу только слушать вас. Говорите! Вы искуснее меня в любовных делах.
Сильвия расхохоталась так, что у нее слезы выступили на глазах. Она хотела вытереть их, но не нашла при себе своего платка, посмотрела на одно, другое кресло, на пол. Видя что она ищет что-то, он спросил:
– Простите, вы потеряли что-нибудь?
Эта фраза, как вспышкой, озарила память Сильвии. Не только те же самые слова –
– Итак, – начала она опять, – я продолжаю. Ваше красноречие победило меня. Я чувствую, что против вашей пылкости мне не устоять. Вы сошли ко мне, как Бог с неба, и ошеломили меня, простую смертную, своей страстью и мощью. Кто вы? Из какого источника черпаете вы свое красноречие и пыл! Я теряюсь в предположениях и догадках!
Сильвия видела, что домино застыло от изумления. Она хотела отойти от него, но любопытство удержало ее на месте. Ей хотелось видеть, как он выйдет из этого положения.
Наконец он заговорил:
– Я вижу, у вас большое преимущество передо мной. Вы знаете, кто я!
– Я знаю, кто вы? – воскликнула Сильвия. – Как же я могу не знать этого! Вас, божественного! Вас, перед кем склоняется весь мир. Примите и от меня дань почтения. Я благоговейно преклоняюсь перед Золотым Тельцом!
Она опустилась на колено перед огромным домино. Она была уверена, что он, обиженный, встанет и уйдет. К счастью, ее спас звонок, возвещавший новый тур игры. Она вскочила и быстро пожала руку своему партнеру.
– До свидания, мистер ван Тьювер! – воскликнула она. – До свидания, до следующего перевоплощения!
Следующим партнером Сильвии был молодой человек, которого она узнать не могла. Он, видимо, начитался поэтов, потому что излияния его были обильно уснащены стихами и поэтическими цитатами. Но она едва слушала его. Мысли ее были совершенно поглощены ван Тьювером. Это случайность, что он дважды оказался ее партнером, или чей-нибудь умысел? Она должна это узнать.
Опять смена пар, и опять подле нее знакомое домино.
– Это вы? – спросила она.
– Да!
– Очевидно, кто-то забавляется на наш счет! – холодно сказала Сильвия. – Я думаю, что пора прекратить эту шутку.
– Мисс Кассельмен, – ответило домино, – надеюсь, вы поверите мне, что я тут решительно ни при чем.
– О, мистер ван Тьювер, ваша неподготовленность была очевидна. Во всяком случае, вам бы следовало обратиться к мистеру Бэтсу и сказать ему, что с нас довольно…
Он медлил.
– Вы… полагаете, что это необходимо?
– Да что же нам делать? Неужели мы обречены провести вдвоем весь вечер?
– Я бы ничего против не имел, мисс Кассельмен!
– Да, и вы будете ухаживать за мной и занимать меня так же, как прежде?
– Теперь пойдет лучше! Я в восторге от этой игры. Мне бы хотелось, чтобы она
– Чрезвычайно польщена! Но, мистер ван Тьювер, мы проговорили с вами уже немало времени, а вы пока ничего интересного не сказали.
– Мисс Кассельмен!
– Конечно! Только одну или две дерзости.
– Вы жестоки со мной, мисс Кассельмен. Я не забыл еще, как вы обошлись со мной в тот вечер, когда я встретил вас в университетском парке. Что я сделал такого, чтобы заслужить подобную немилость?
– Вам неприятно будет выслушать мой ответ.
– Говорите, пожалуйста. Я искренне восхищаюсь вами. Вы самая удивительная женщина, какую я когда-либо встречал. Удивительная в хорошем смысле, вы понимаете…
– Я понимаю, – ответила Сильвия, улыбаясь. – Я изо всех сил старалась быть удивительной…
– Вы, очевидно, очень не расположены ко мне. Но почему? Что я сделал дурного?
– Дело не в том, что вы сделали, а в том, что вы собой представляете.
– Что же именно, мисс Кассельмен?
– Я не знаю, сумею ли выразить это. Вы что-то чудовищное, что-то внушающее мне слепую ярость. И в то же время я понимаю, что, дав волю своей ярости, схватив вас, например, за горло, я бы этим поставила себя на один уровень с вами, и я чувствую, что должна бежать, бежать от вас, никогда не встречаться с вами во избежание опасности или, вернее, унижения моего достоинства.
Раздался звонок.
– Я убегаю! – бросила Сильвия.
Пары сменились в шестой раз. Сильвия танцевала теперь с Джексоном, которого узнала немедленно. В седьмой паре она танцевала с каким-то совершенно незнакомым ей юношей, а в восьмой смене – опять с ван Тьювером. Он так волновался на этот раз, что, прежде чем они начали танцевать, спросил:
– Это вы?
И вздохнул с облегчением, когда Сильвия ответила:
– Да!
Он волновался и во время танца, несколько раз начинал было говорить и тотчас умолкал.
– Мисс Кассельмен, вы должны объяснить мне ваши слова, – сказал он, когда они сели.
– Да, конечно, я должна объясниться. Но поймете ли вы меня? Я почти чужая в вашем мире, и то, что вам кажется вполне естественным, мне кажется диким и нелепым. Вероятно, в ваших глазах я деревенская барышня с провинциальными взглядами на людей и на жизнь.
– Продолжайте, пожалуйста, – попросил он.
– Ну вот, мистер ван Тьювер, у вас колоссальное состояние. Двадцать или тридцать миллионов долларов, сорок или пятьдесят миллионов долларов – мнения несколько расходятся только насчет цифры. Ваше состояние так велико, что заслонило вашу личность. Это не вы думаете, не вы говорите, а ваши деньги думают и говорят за вас. Вы – какое-то тревожное, тягостное представление о бесчисленных миллионах, и в окружающих вас людях вы видите лишь отражение этого тягостного представления!