Сильверсмит
Шрифт:
Я не позволю себе забыть жертвы, принесенные другими ради лучшего мира. Если этот человек страдал и умер за правое дело — наименьшее, что я могу сделать, это запомнить каждую черту его боли. Принять ее. Забрать. Сделать ее топливом.
Я подошла туда, куда Каз и Финн перенесли тело, задержала дыхание и потянулась к мешку, надетому на его голову.
— Его нельзя хоронить с мешком на лице.
— Ари! — Джемма схватила меня за локоть. — Ари, пожалуйста, не… Ах, черт!
— Я пойду проверю Эзру, — пробормотал Каз, лицо
Я затаила дыхание и сняла мешок. Под ним — пустые глазницы, выдолбленные из черепа, кровоточащие, но уже высохшие от тяжести и времени. Джемма и Каз торопливо отошли прочь, их шаги стихли за спиной. Финн тоже отступил, и рядом остался только Гэвин.
— Они разделали его, как животное, — прошептала я, чувствуя, как глаза жжет от слез.
— Для них любой, кто не подчиняется приказам Молохая, даже не человек.
Костяшки его пальцев едва коснулись моего локтя — легкое, но такое нужное прикосновение.
— Ты не отвернешься, как остальные? — я подняла на него взгляд.
— Не позволю тебе смотреть на это в одиночку, — ответил он спокойно, чуть склонив голову. Его взгляд скользнул по трупу, и в нем было странное, пугающее спокойствие. — И, поверь, я видел и похуже.
Меня передернуло от осознания бессмысленности этой смерти. Я не могла уничтожить Молохая сегодня. Моя сила до сих пор не проявилась, и я не имела ни малейшего представления, с чего начать. Против него я была бы беспомощна.
Но ведь должно быть хоть что-то, что я могла сделать. Пусть временно, пусть что-то крохотное, но что-то.
Разве я не королева? Почти необученная — да. Все еще маленькая, слабая и тревожная — да. Но все равно королева. Хотела я этого или нет. А королева имеет право приказывать.
Из этого могло выйти хоть что-то хорошее.
— Я хочу, чтобы этих людей — выживших — отвели в Пещеры, — произнесла я, вливая уверенность в голос и пристально глядя на остальных. — Им нужны еда, кров и уход.
Каз, Джемма и Финн обменялись настороженными взглядами, но продолжили копать могилу, как и было велено.
Ко мне подошел Эзра, покачивая головой.
— Хотел бы я, чтобы мы могли спасти всех… но мы не можем. Мы не можем просто взять и повести сотню человек до Пещер.
— А что бы сделал Элиас? — спросила я. Учитывая, как сильно кузен боготворил моего жениха, упоминание Элиаса могло его склонить.
— Он бы сказал тебе принять разумное решение и не привлекать внимание к этому месту, — ответил Эзра, обведя рукой полуразрушенную деревню. — Если Инсидионы вернутся и увидят, что выжившие ушли, они задумаются, кто это сделал, и могут выйти на наш след.
Я посмотрела на Гэвина, тот лишь покачал головой.
— Он прав. Мы не можем этого сделать.
Плечи мои опустились.
— Но, — добавил Гэвин, чем вызвал недовольное шипение Эзры, — у меня в Товике есть друг с нужными связями.
Я с облегчением выдохнула и крепко сжала его большую, мозолистую ладонь в знак благодарности.
Тепло его ответного прикосновения не покидало моей кожи до конца дня.
Глава 14
Ариэлла
Усталость тяжело осела в костях, когда мы разбили лагерь в небольшой кленовой роще. Наши планы переночевать в деревне рухнули. Жители боялись с нами разговаривать. Они даже не брали нашу еду. Все попытки помочь оказались тщетными — никто из нас не мог больше вынести и минуты в том месте.
К моему удивлению, все, кроме Гэвина, уснули, едва я подумала прилечь. Хорошо зная, что одна пара глаз полна тревоги и неотрывно следит за мной, я осталась на ногах, стоя перед костром, скрестив руки, и старалась выжечь в сердце воспоминания о сегодняшнем дне.
Я не позволю себе забыть страх, голод и нищету тех невинных людей, которым должна была помочь. Я подняла голову, только когда услышала уверенные шаги и поняла, что это Гэвин. Его поношенная кожаная куртка уже лежала на земле рядом со мной.
— Садись.
Я уставилась на куртку.
— На… на твою куртку? Она же…
— Садись, Элла, — в его взгляде было непреклонное упрямство.
Я нерешительно подчинилась, медленно опускаясь, чтобы не повредить его куртку еще больше.
Едва я села…
— Дай мне свои ноги.
— Что? — я едва не поперхнулась.
Он присел передо мной на корточки.
— Думаешь, я не вижу, что ты хромаешь? — он кивнул на мои ноги. — Ты страдаешь уже неделю, и ни слова не сказала. Дай мне свои ноги.
— Тебе совсем не нужно…
— Позволь мне позаботиться о тебе, Ариэлла, — его брови болезненно, мученически сжались. — Пожалуйста.
Впервые я услышала от него это слово. Было ощущение, что ему редко приходилось о чем-то просить.
Я быстро оглянулась через плечо, убедившись, что остальные спят. Не хотелось, чтобы Джемма или Эзра увидели и разочаровались во мне за то, что я позволила ему быть так близко. Убедившись, что мы одни, я подчинилась.
Он начал с левой ноги, снял сапог, потом шерстяной носок. Его сильные, длинные, грубые пальцы массировали верх ступни твердыми круговыми движениями, спускаясь к щиколотке, потом снова от основания каждого пальца.
Я закрыла глаза и вздохнула, запрокинув голову.
— Пожалуй, стоит насладиться этим, пока есть возможность, — хмыкнула я. — Уверена, у командующего армией не будет ни времени, ни терпения делать мне массаж ног.
— Будет, если поймет, как ему повезло.
В животе что-то дрогнуло, и пульс сбился. Чувство вины кольнуло за то, что я вообще упомянула жениха при нем… Гэвину это, кажется, не понравилось.