Сильные души
Шрифт:
Я продолжаю наблюдать за группой первокурсниц, подслушивая их через приоткрытое окно.
По их хихиканьям становится понятно, что они в восторге, что находятся здесь, в доме у выпускника. Полагаю, что в некотором роде я даже не могу их винить, потому что, будучи первокурсницей, я была точно такой же, как они.
Одна из них стоит ближе ко мне, ее хихиканье разносится на весь двор, но никого не привлекает, будто она невидимка.
— Если бы вы могли выбрать парня из школы, с которым потеряли бы девственность, — начинает она, резко дернув
Они взвизгивают от ее вопроса, каждая из них начинает рассматривать бейсбольных игроков, которые сейчас стоят на газоне, но, похоже, они все склоняются к тому, чтобы выбрать Чейза, так же, как сделала бы я, но его здесь больше нет.
Он уехал сразу после драки. Он, наверное, целуется с Тейлор в своем грузовике. Эта картинка в моей голове ранит, отдается болью в груди, будто в ней застрял нож.
— Чейз Паркер, — почти все соглашаются с ней, но кто-то называет Джейдена, остальные называют имя Ганнера.
— Но Чейз занят, — говорит одна из девушек. — Как бы на самом деле занят. С Ганнером у вас было бы больше шансов.
Когда она произносит эти слова, мне становиться так больно, что я делаю глубокий вдох, в надежде, что боль уйдет.
— Ты не говорила, что он должен быть доступным, — уточняет другая, а затем вздыхает так, будто говорит о кинозвезде. Для нее Чейз вполне может казаться кинозвездой. Наверняка, именно таким он для нее и выглядит. — Что бы я только ни сделала, чтобы отдать свою девственность Чейзу Паркеру.
Не уверена почему, но я улыбаюсь. Может, потому, что я сама сделала это, и до сих пор помню все о той ночи на углу улицы, где мы остановились, запотевшие окна, он, сражающийся с пуговицами на моей рубашке, как он дышал мне в шею.
— Ну, если уж у Куинн был такой шанс, то я просто обязана попробовать, — говорит другая девушка, смеясь, будто сказала что-то забавное.
Им смешно. Вот она я — девушка, которая в прошлом году пропала с карты социальной жизни и превратилась в цель для шуток всей школы. Полагаю… это забавно.
Пока они смеются, Ганнер подходит к машине и стучит в окно, и я опускаю его, так как надеюсь, что он засунет свою голову внутрь, и смогу поднять окно и обезглавить его.
— Ты что-то сказала ему? — он говорит низким голосом, не желая, чтобы кто-то его услышал.
— Нет, Ганнер. Я бы никогда не причинила ему боль таким образом. У нас была договоренность. Зачем мне это делать?
Он пожимает плечами. Мне хочется открыть дверь, а потом прижать ей его руку, чтобы даже не вздумал прикасаться ко мне этой ночью.
— Извини. Просто сегодня вечером он вел себя так… странно. Почему тогда они подрались с Дином?
— Какого черта я должна это знать? Он встречается с Тейлор Томас, может, поэтому он вел себя так странно сегодня вечером?
Ганнер смеется, его плечи слегка трясутся, потому что он думает, что я пошутила.
И он продолжает
— Что-то еще?
Он хмурится, и я знаю этот взгляд. Такой знакомый. Он смущен.
— Ничего.
И затем, он уходит.
Ганнер не хочет, чтобы Чейз узнал о том, что произошло прошлым летом, преимущественно потому, что для него Чейз — это весь мир. И, конечно же, он не хочет причинять боль своему лучшему другу, рассказав, что однажды ночью, когда его не было в городе, мы напились и переспали.
Я тоже не хочу, чтобы Чейз узнал об этом. Несмотря на то, что не помню подробности той чертовой ночи, я не хочу, чтобы Чейз узнал о ней.
Как только Ганнер уходит, Дин садится обратно в машину. Мгновенье он смотрит на меня, его губы дергаются, будто он собирается что-то сказать, но в итоге только хмурится.
Интересно, он видит, как действует на меня? То, как я подыхаю рядом с ним, когда он хранит молчание, а он каждый раз просто тратит на это еще чуть больше времени?
Дело в том, что его это не заботит. Мы оба это знаем. Его никогда не будет волновать это.
— Я уезжаю, Дин. И не с тобой. Я хочу поехать домой одна.
— Нет.
— Ты же понимаешь, что в этом и есть причина? Именно в этом, поэтому у нас никогда ничего не получится, — именно поэтому я и рассталась с ним.
Я тянусь к ручке двери и выбираюсь наружу, добившись только того, что он тоже выбирается наружу и быстро останавливает меня у своей машины.
— Отпусти меня! — кричу я на него.
На его лице расползается улыбка, он кивает, и затем медленно аплодирует мне. И тогда я понимаю, что несколько человек, стоящих поблизости, пялятся на нас, включая тех первокурсниц, которые сказали, что я странная.
Учтите, девочки, вы еще ничего не видели.
Я раздраженно вздыхаю и показываю ему средний палец, а он пренебрежительно подмигивает.
— Ты такой мудак! — я отталкиваюсь от него, отказываясь возвращаться в машину. Ему это не нравится, и он прижимает меня к машине. — Убери от меня свои руки! — кричу я, толкая его в плечи. — Я не шучу. Не прикасайся ко мне!
— Хватит бороться со мной, Куинн! — говорит он медленно, переполненный гневом.
— Пошел. Ты.
Я на грани слез, но стараюсь не показывать ему, что в очередной раз расстроена из-за чего-то, что он сделал, хоть и очень сильно хочу разреветься. Я хочу свернуться клубочком и плакать, пока во мне не останется ничего.
— Нет, — он качает головой, раздраженный тем, что я не поняла его по его взгляду. — Ты больше не будешь это делать, не так ли?
— Я тебя ненавижу! — я кричу это со всей силы, уже не заботясь о том, кто может нас услышать. Я думаю, даже надеюсь, что сила в моем голосе в этот момент заставит его увидеть, что на меня это не действует, никогда не будет действовать. — Вот почему. Я ненавижу то, что ты делаешь со мной.