Сильные души

Шталь Шей

Мне больно. Это самая сильная боль, которую я когда-либо ощущал. Она распространяется по всему моему телу, поглощает все эмоции, которые есть во мне. Боль, будто от удара ножом, или, может, это шум в моих ушах. Он громкий, звенящий, причиняющий резкую боль, хотя я не уверен, откуда именно он исходит.

В моих ушах стоит громкий звон, но я не могу сказать, звенит он в моей голове или нет. Опять-таки, я вообще не уверен, откуда именно он исходит.

Я хочу, чтобы он прекратился. Хочу сбежать прочь от звуков и боли, но не могу.

Эти

мучения кажутся бесконечными.

* * *

Я никогда не видел подобного прежде. Насыщенные, яркие цвета, которые не увидеть человеческим глазом, смешаны с более тусклыми, а потом все становится размытым и белым, и затем меняется. Свечение перемешивается с картинками из прошлого, но я не могу сфокусироваться ни на одной из них, чтобы понять, о чем они.

Я не могу думать, нет, мысли причиняют боль.

Мне хочется сломаться, как будто быть разбитым на кусочки намного легче, чем ощущать все это, будучи цельным.

Чтобы получить хоть какое-то облегчение, я пытаюсь сделать вдох, только мои легкие не расширяются, дыхание кажется принудительным.

А затем приходит облегчение, и, одновременно с ним, и конец боли.

Глава 9

Куинн

Я сижу на краю больничной кровати, мои джинсы уже высохли от дождя, который намочил меня с головы до ног, но они покрыты доказательством того, что произошло. Я перепачкана кровью, ее пятна на моей футболке и джинсах. После пережитого шока моя кожа совершенно бледная.

Я пребываю в шоке.

Когда Чейз улетал на вертолете в Сиэтл в больницу Харборвью, мои травмы не были такими опасными для жизни, как у него. Они отвезли меня в больницу Грейс Харбор Коммьюнити в Абердине, и прошло еще два часа, прежде чем они освободили меня от расспросов полицейских, будто я преступница.

На мой взгляд — в данный момент — я таковой и являюсь. По большей части, я снова чувствую себя потерянным ребенком, одиннадцатилетней девочкой, не понимающей, что не так с моими родителями. Только в этот раз я была за рулем.

Я врезалась в Чейза на своей машине, и к этому моменту он мог уже умереть.

Мог умереть.

Возможно, он уже умер.

Нет… он не может.

И эти парни, двое мужчин, одетые в синюю униформу, с планшетами в руках, хотят знать, что произошло, будто это просто история, которую я могу вспомнить по первому требованию. Я не хочу помнить об этом.

— Я не была пьяна, я клянусь! — говорю я им снова и снова, пока сижу в лобби с наложенной шиной и рецептом на болеутоляющие. — Я даже не могу вам сказать, что точно произошло. Я не знаю… Шел проливной дождь и было туманно… а его фары… они так ярко светили.

Несмотря на мой ответ и то, что я сдала кровь на анализ, чтобы они смогли проверить ее на что-то, под

чем, как они подразумевают, я могла быть, я хочу кричать им, сказать, что это шок заставил меня действовать таким образом.

Это был несчастный случай, но все видят это по-другому. Они видят только старшеклассницу, одетую в темную толстовку и шапочку, с размазанной косметикой на лице и с его кровью на руках. Должно быть, я была пьяна, да?

Я снова и снова рассказываю о том, как все произошло, до тех пор, пока не начинаю плакать от отчаяния.

— Я не знаю!

Они тратят мое время. Я должна быть в Харборвью, с Чейзом. Что, если он там совсем один?

Один из двух офицеров, который повыше ростом, встает и протягивает мне визитку, достав ее из своего кармана.

— Я свяжусь с вами завтра, мисс Хэдли. Можете позвонить своим родителям, чтобы они забрали вас?

— Мои родители погибли, — отвечаю я незамедлительно и ледяным тоном, будто они должны были об этом знать. — Мой брат Эмери — мой опекун, но прямо сейчас он работает за городом.

— Есть кто-то еще, кому вы можете позвонить? Вашу машину отогнали на штрафстоянку.

Скорее всего, мне выпишут штраф, или они могут даже лишить меня прав после такого, но мне все равно. Я вообще больше не хочу садиться за руль. Я хочу удостовериться, что Чейз жив, что он поправится. Я так сильно этого хочу, что прямо сейчас забываю обо всем остальном, обо всех последствиях.

У меня все еще есть мобильный, поэтому, как только офицеры оставляют меня одну в лобби травмпункта, я отыскиваю его, чтобы позвонить Мелинде. Сейчас чуть больше трех часов утра, и я слишком напугана, чтобы звонить Риз. Она для меня больше как родитель, и последнее, что мне сейчас нужно, это лекция. Я только хочу поехать к Чейзу и убедиться, что он в порядке. Мне нужно попасть к нему.

Прежде чем набрать ее номер, я замечаю два пропущенных звонка от Дина. Проведя пальцем по экрану, я отклоняю уведомление и нажимаю на контакт Мелинды. Делать это немного сложно с рукой в гипсе и на перевязи. Они сказали, что в понедельник мне нужно будет посетить хирурга-ортопеда, чтобы он посмотрел, нужна ли мне операция или будет достаточно просто гипса.

— Это должно быть что-то хорошее, сучка, — простонав, говорит Мелинда в трубку.

— Мел? — говорю я, когда она отвечает на звонок. — Мне нужно, чтобы ты приехала и забрала меня.

— Почему? — ее обычно бодрый голос сейчас унылый и тихий.

— Я в больнице, — мой голос начинает дрожать от этих слов, я понимаю, что как только закончу разговор, сразу расплачусь. — Я попала в автомобильную аварию.

— Что? — я слышу шорох на заднем фоне, как у нее перехватывает дыхание, когда она осмысливает то, что я сказала. — Черт возьми… черт… ты это серьезно?

Я выдыхаю, хотя даже не понимала, что задержала дыхание.

— Да, серьезно. Ты сможешь подъехать? Они отбуксировали мою машину… Она полностью разбита.