Сильные души
Шрифт:
Я хочу, чтобы он обнимал меня этими руками, прижимая ближе, хочу почувствовать его дыхание на своей щеке.
Хочу сделать шаг вперед и прислониться головой к его груди, только чтобы снова услышать, как бьется его сердце.
Я хочу поцеловать его, и вспоминаю о том, какими на вкус были его губы сегодня утром, прежде чем ночь окончательно отступила.
— Почему ты позволяешь ему так обращаться с тобой? — спрашивает он, нахмурившись, а затем переводит взгляд на меня. На его лице нет эмоций, и мое сердце замирает от его вопроса.
Я
Хотя, его вопрос меня не удивляет. Все хотят понять, что я увидела в таком человеке, как Дин Раен, и как я смогла сделать плохого парня слабаком. Они восхищены тем, как проблемная девочка, которая прячется за своими темными волосами, заставляет его возвращаться к ней снова и снова.
Я хочу отвернуться от Чейза, проигнорировать его вопрос, будто он и не задавал его. Только в Чейзе Паркере есть кое-что, что удерживает меня в его власти, от которой я никогда не смогу освободиться.
Чейз держит голову опущенной.
— Ты достойна лучшего, — руки, которые годами обнимали меня, засунуты глубоко в карманы джинсов.
Я недостойна тебя.
Я поспешно отворачиваюсь в другую сторону и, злясь на свою реакцию, сжимаю челюсть.
— Не надо, Чейз.
Начинаю понимать, что не смогу изменить того, кого люблю, кого буду любить всегда. И я говорю не о Дине.
Но я могу попытаться. Я даже могу полюбить кого-то другого, ну, по крайней мере, попытаться.
Но я никогда не смогу изменить того, кого полюбила впервые.
Возможно, это чувство со временем угаснет, но когда ты любишь кого-то по-настоящему, это не изменится. Такое нельзя вернуть назад.
— Что тебе сказала Тейлор?
Он медленно моргает, вытаскивая свою левую руку из кармана, и ковыряет трещину в кафельной плитке, которую Джейден разбил бейсбольным мячом два года назад.
— Что ты смотрела на меня.
И затем наши взгляды встречаются.
— Я не могу остановить это, — шепчу я, наши тела на расстоянии одного шага. Он знает, почему именно я не могу это остановить, так же, как я сказала, что не могу не пробираться в его комнату. Чейз был моим лучшим другом задолго до того, как мы начали встречаться, и когда мы расстались, потерять эту связь было для меня больнее всего. Я потеряла своего друга.
Чейз тянется к своему пиву и с хлопком открывает его. Его рука касается меня, когда он делает глоток пива, а затем наклоняется ко мне еще немного.
Я слышу, как он втягивает в себя воздух, а потом выдыхает.
— Ты не думаешь, что мне тревожно видеть тебя с ним? — его глаза так полны переживаний и боли, что это ранит. Такое ощущение, будто из комнаты выходит весь кислород, когда бы мы ни находились так близко друг с другом на публике.
Мы разговариваем уже не в первый раз за эти
Сейчас кажется, будто что-то сплотило нас вместе — сила, которую никто из нас двоих не может игнорировать.
Вспышка гнева пробегает по моей спине.
— А ты не думал о том, что мне не нравится видеть тебя с ней?
Он реагирует на мой вопрос и кивает. Опускает взгляд в пол, и чувство вины из-за его реакции бьет меня прямо в грудь. Он понимает, насколько мне это неприятно, потому что я не могу спрятать от него свои чувства, никогда не могла.
Когда мы с Чейзом расстались, я сказала себе, что больше не буду по нему плакать. И это у меня не получилось. Я сказала себе, что должна жить с последствиями от своих действий. Большинство дней я весьма успешна в этом. А потом я оказываюсь рядом с ним, и моя способность держаться от него на расстоянии и при этом не чувствовать себя плохо, пропадает. Возможно, поэтому, я пробралась сегодня утром к нему в комнату, как делала это прежде.
Как только Чейз начинает говорить со мной, я чувствую, как у меня в груди просыпаются чувства, и понимаю, насколько дерьмовая сейчас у меня жизнь.
— Почему ты не можешь оставить меня в покое? — мой голос заглушается звуками музыки из гостиной.
— Потому что ты не хочешь, чтобы я это сделал. Если бы ты хотела этого, то не стала бы пробираться в мою комнату посреди ночи, заставляя меня думать, что тебе все еще не все равно.
Он смотрит на меня с негодованием, его взгляд холоден, и я больше не узнаю его. Чейза обидело мое замечание. Он сглатывает и переводит взгляд в пол, сдерживая в себе эмоции, которые не хочет, чтобы я увидела, или которые я больше не достойна видеть.
— Поверь мне, если бы я смог сделать так, чтобы мне было все равно, я бы сделал это, но я не могу. Я чувствую к тебе слишком много, и это отстойно, Куинн. Это отстойно, — когда он проходит мимо меня, то наклоняется так, что я чувствую тепло, исходящее от него, и я знаю, что буду скучать по нему. Я чувствую удары сердца в его груди, его дыхание на моем лице, когда он говорит: — Знаешь, настанет день, и я перестану задавать вопросы, и что тогда?
Ага, чувствую себя настоящей задницей, как всегда, когда нахожусь рядом с ним.
— Все совсем не так! — кричу ему вслед, чувствуя себя полной неудачницей. Только так оно и сеть. Я все делаю неправильно, когда это касается Чейза или моей жизни.
Он вскидывает руку вверх, все еще отходя от меня.
— Нет, на самом деле, все так и есть, — рявкает он через плечо.
Потрясающе. Сегодня вечером я умудрилась разозлить всех.
Прошло много времени с тех пор, как я последний раз видела Чейза разозленным. Я быстро вспоминаю, как сильно ненавижу эту его сторону. Он не должен быть холодным. Он должен быть теплым.