Сильнее обстоятельств
Шрифт:
Ему как-то не хотелось это обсуждать, но Анна настаивала:
– Расскажи мне о своем доме. Я видела его?
– Нет, нет…
Ворд приподнял ее и опустил к себе на грудь; приблизил лицо, чтобы поцеловать ее… Может быть, тогда она перестанет спрашивать… Велико искушение, но он не повторит ошибок прошлой ночи. Пальцы Анны продолжали нежно ласкать его, и одна мысль о том, как бережны, прелестны ее пальчики, вызвала у него стон наслаждения.
– Ты такой… большой, Ворд…
Расслабленный, Ворд все же
– А ты… ты несравненная… – И придвинулся к ней.
– О, Ворд… – шептала она, и слезы счастья, радости блестели на ее ресницах, и она, дрожа от охватившей все ее существо страсти, наслаждалась любовью.
– Что?.. Что?.. – Он не понимал, почему она все время произносит его имя.
– Ворд! Я… я просто счастлива… что ты рядом, что ты часть моей жизни, что я встретила тебя, что ты здесь… со мной… как… как сейчас…
Он слушал ее страстные, искренние слова, горячие признания, впивал их, молчал и вдруг произнес неожиданно для самого себя:
– Не больше, чем я.
И сам не поверил тому, что выговорил, – ведь это все равно что признание в любви. Что, черт возьми, он делает, думает, чувствует?..
Вдруг Анна поднялась на постели, явно чем-то встревоженная.
– Что, Анна, что случилось?
– Да я не накормила Мисси и Виттейкера, вот бедные… И баранья нога не готова…
– Оставайся здесь, а я спущусь и все сделаю.
Ворд отсутствовал всего несколько минут и вернулся веселый.
– Что там? – поинтересовалась Анна, как только он взобрался на кровать позади нее. – Почему ты улыбаешься?
– Забудь о бараньей ноге. А Мисси и Виттейкер есть уже не хотят.
– О, они слопали баранью ногу…
– Ну да, устали ждать нас и сами распорядились.
– Но, Ворд, теперь нам нечего есть…
– Ну, обойдемся, не так уж она нужна, еда.
– Пожалуй… Ведь у нас есть кое-что другое…
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
– Ну вот, Анна, если сможешь подменить меня на следующей неделе, я… – Внезапно посетительница ошарашенно замолчала, и глаза ее округлились от удивления – она увидела входившего в комнату Ворда.
– Я поменял тебе колесо на машине – проколото, – сказал он Анне.
– Э-э… Мэри, это Ворд… мой… мой друг. – Анна правильно поняла любопытство на лице подруги.
– О да… я понимаю… Твой… друг… Мы незнакомы… Я… э-э… Вообще-то мне пора. Приятно было познакомиться, Ворд…
– Что происходит? – спросил Ворд, как только за Мэри закрылась дверь.
– Мэри хотела поменяться со мной дежурствами на следующей неделе.
Прошло уже три дня, как он переехал к Анне, и все еще нет никаких признаков, что память к ней возвращается. Сам он
– Глупо, что ты спишь в этой кровати, а я вынуждена….
– Врач сказал, тебе нужен отдых, – неуверенно напомнил Ворд.
– Ммм… а как ты узнаешь, что у меня болит голова или что-то ночью случилось, если мы не спим вместе?
Он уступил и сегодня утром проснулся рядом с Анной, доверчиво прижимавшейся к нему… Дурацкое положение – рано или поздно кто-нибудь поинтересуется причиной его появления в доме Анны, в ее жизни, а он не может позволить, чтобы это случилось. Когда память вернется к ней, он будет действовать в зависимости от того, что она предпримет. Но сначала надо убедиться в ее выздоровлении.
Масляное пятно на последней чистой рубашке напомнило ему еще кое-что. Внезапно он принял решение.
– Мне надо поехать домой на несколько дней – проверить почту, кое-куда позвонить… – Да-да, конечно…
Пусть она величайшим усилием воли пытается скрыть свои чувства – они легко читаются на ее лице. Анну ужасала сама мысль, что ей придется остаться без него.
– Я хотел бы, чтобы ты поехала со мной, – быстро добавил Ворд.
– Поехать с тобой?.. – Глаза ее широко распахнулись. – А как же Мисси и Виттейкер? – Возьмем их с собой.
Поехать с ним, увидеть его дом; быть может, познакомиться с его друзьями…
– О, Ворд, мне очень хотелось бы!
– И это все об Анне и о мужчине, который у нее живет? – с любопытством спросила Келли у Беф.
– Какой мужчина? Не знаю, о ком ты говоришь. Может, это и неправда: мы бы знали, Анна сказала бы нам. Кроме того, она… не такая.
Келли, конечно, поняла, что имеет в виду Беф. Не то чтобы Анна не была привлекательной и интересной женщиной, но ее всегда окружал некий ореол печали, облако воспоминаний, если так можно выразиться. Вот почему ее трудно представить даже флиртующей с мужчиной, тем более – поверить, что кто-то живет с ней под одной крышей.
– Это какая-то ошибка, – возразила Беф.
– Нет, Мэри Чарлз не могла ошибиться. Сама лично видела его в доме, и Анна ей представила его как друга.
Молодые женщины в недоумении переглянулись.
– Ди, может быть, знает, – предположила Беф. – Они с Анной довольно близки последнее время.
– Возможно, – согласилась Келли. – Но она сейчас в Нортамберленде, у тетушки.
– Ах да, конечно, я и забыла.
Келли задумчиво смотрела на Беф: та стала какой-то отстраненной, озабоченной; не знай она ее так хорошо, подумала бы – подруга что-то скрывает. Но нет, Беф не такая, как и ее крестная, – обе они не того типа женщины, которые живут с мужчиной под именем «друг».