Сильмариллион (перевод Lex Hellhound)
Шрифт:
Так Фелагунду удалось бежать, и он вернулся в свою подземную крепость Нарготронд; однако прежде он поклялся в вечной дружбе Барахиру и всей его родне, пообещав при первом требовании предоставить им любую понадобившуюся помощь. В подтверждение этой клятвы он подарил Барахиру свое кольцо. С тех пор Барахир стал по праву правителем дома Беора; он вернулся в Дортонион, где вскоре обнаружил, что большая часть его народа оставила свои дома и укрылась на просторах Хитлума.
Таким яростным был натиск Моргота, что Фингольфин с Фингоном не смогли прийти на помощь сыновьям Финарфина. Воинства Хитлума были с большими потерями отброшены назад, к укреплениям Эред Ветрин, и здесь вынуждены были с переменным успехом
Благодаря массиву Тенистых гор, противостоявших огненным потокам, и доблести эльфов и людей Севера, которую не смогли сломить ни орки, ни балроги, Хитлум все еще держался, оставаясь угрозой флангам армий Моргота. И все же Фингольфин оказался отрезан от своих родственников живым морем противников.
Сильно ударила эта война по сыновьям Феанора, и почти все восточное пограничье было захвачено; не избежал этой участи и перевал Аглон, хотя орки понесли здесь весьма серьезные потери. Келегорм с Куруфином, потерпев поражение, бежали на юг и на запад вдоль пограничья Дориата, и в конечном итоге пришли к Нарготронду, где Финрод Фелагунд предоставил им укрытие. Таким образом их воины усилили гарнизон Нарготронда, однако время показало, что было бы лучше для всех, останься они на востоке, среди собственного народа.
Маэдрос проявлял просто чудеса героизма, и орки при виде его в панике разбегались; с тех пор, как он избежал мучительного пленения на склонах Тангородрима, дух его пылал, словно раскаленное добела пламя, и оттого Маэдрос был подобен возвратившемуся из мертвых. Так, мощную цитадель на Химрингском холме оркам взять не удалось, и многие и выживших храбрецов, из числа дортонионских народов и обитателей восточного пограничья, стекались туда под знамена Маэдроса. Ему даже удалось на время отстоять перевал Аглон, так что оркам проход в Белерианд этим путем оказался перекрыт. Но вскоре им удалось подавить своей численностью всадников народа Феанора на Лотланне, ибо на помощь оркам пришел Глаурунг, который прошел через Брешь Маглора и разорил все земли меж рукавами Гелиона. Орки захватили крепости на западных склонах горы Рерир и прорвались в Таргелион, земли Карантира, где осквернили озеро Хелеворн.
К Маэдросу на Химринге присоединился Маглор, однако Карантир бежал, присоединившись к остаткам своего народа и разрозненным группам охотников Амрода и Амраса, и они отступили на юг, за Рамдаль. На Амон Эреб они организовали дозорные посты, пользуясь поддержкой Зеленых эльфов; но орки, как правило, не совались в Оссирианд, к Таур-им-Дуинат и вообще в дикие южные земли.
В конце концов вести о том, что Дортонион потерян, а сыновья Финарфина потерпели поражение, дошли до Хитлума. Фингольфин ошибочно решил, что пришел конец всем Нольдор, и все их благородные дома уничтожены без возможности восстановления; объятый гневом и отчаянием, он вскочил на своего огромного скакуна Рохаллора и помчался прочь, и никто не сумел удержать его. По Дор-ну-Фауглит он пронесся, словно ураган, вздымая пепел и пыль, и все, кто оказывался на его пути, разбегались прочь, приняв его за самого Ороме. Ибо такова была сила обуявшего его безумия, что глаза Фингольфина сияли, словно у Вала.
Так он оказался перед вратами Ангбанда и затрубил в свой рог, после чего принялся вновь колотить в бронзовые двери, вызывая Моргота на поединок. И Моргот принял вызов.
Последний раз за всю историю противостояния покидал он стены своей твердыни, и говорят, что вызов этот Моргот принял без особого энтузиазма; ведь несмотря на то, что он превосходил
Так что пришлось Морготу поднять зад со своего подземного трона, и звуки его шагов, словно гром, эхом отдавались под сводами крепости. Он вышел наружу, весь закованный в черную броню, и встал перед Королем, возвышаясь над ним, словно башня — увенчанный железным венцом, держащий черный геральдический щит и отбрасывающий огромную тень, словно грозовая туча. Но в этой тени Фингольфин сиял, словно звезда; доспехи его были покрыты серебром, а голубой щит украшен кристаллами. Он выхватил свой меч Рингиль, и тот замерцал, словно лед на солнце.
Моргот взмахнул Грондом, Молотом Преисподней, и изо всей силы обрушил его вниз. Но Фингольфин отскочил в сторону, и Гронд оставил лишь огромную дыру в земле, откуда тотчас же вырвался дым и языки пламени. Множество раз Моргот пытался достать Фингольфина своей булавой и размазать его в лепешку, но тот каждый раз успевал отскочить, напоминая при этом вырывающуюся из-под темной грозовой тучи молнию. Он сумел нанести Морготу семь ранений, и семь раз тот взревел от боли, в то время как физиономии воинства Ангбанда кривились от недовольства, и вопли эти эхом разносились по всем северным землям.
Но с течением времени Король стал уставать, и Морготу трижды удалось достать его своим щитом, заставляя падать на колени, но Фингольфин трижды поднимался вновь, вскидывая свой собственный сломанный щит и поправляя погнутый шлем. Однако земля под его ногами была вся покрыта ямами и рытвинами, и вот он споткнулся и пал навзничь у ног Моргота. Моргот поставил левую ногу ему на шею, и вес ее был подобен тяжести упавшей скалы. Но несмотря на это, Фингольфин последним усилием пронзил ногу Моргота Рингилем, и из нее хлынула черная, дымящаяся кровь, наполняя оставленные Грондом вмятины в земле.
Так встретил смерть Фингольфин, верховный правитель Нольдор, самый доблестный и великий из эльфийских королей древности. Орки никогда не хвастались рассказами об этой схватке у ворот, и эльфы не слагали о ней песен, ибо скорбь их была чересчур глубока. Но рассказы о ней живут и по сей день, ибо Повелитель Орлов, Торондор, принес печальные вести о случившемся в Гондолин и далекий Хитлум.
Моргот же взял тело поверженного эльфийского короля и, изломав его, бросил на съедение своим волкам; однако Торондор вовремя примчался со своего гнезда на пиках Криссайгрим, ринулся вниз на Моргота и расцарапал ему когтями лицо. Крылья орла издавали шум, подобный реву ветров Манве. Он схватил тело и резко взмыл за пределы досягаемости орков, унося короля прочь; он положил его на вершине горы, что смотрела с севера на скрытую долину Гондолина. Тургон, пришедший к месту упокоения своего отца, сложил над его телом высокую каменную пирамиду. Ни один орк не решался взойти на гору Фингольфина или приблизиться к его могиле, пока Гондолин не настиг рок, вызванный предательством среди своих.
С того самого дня Моргот стал хромать на одну ногу, ведь боль от нанесенных Фингольфином ран так и не прошла, ибо залечить их оказалось невозможно; а на лице его навсегда остался оставленный Торондором шрам.
Далеко разносился жалобный плач над Хитлумом, едва его достигли вести о кончине Фингольфина; объятый горем Фингон принял бразды правления домом Фингольфина и стал королем нольдорцев. А своего младшего сына Эрейниона (впоследствии названного Гил-галадом) он отправил в Гавани.