Сильмариллион (перевод Lex Hellhound)
Шрифт:
Погода благоприятствовала им, и словно откликаясь на их зов, с северо-запада подул ветер, и Феанор вместе со всеми, кого он посчитал достойными своего доверия, погрузился на корабли; затем они отчалили, оставляя Фингольфина в Арамане. Море в этом месте было нешироким, и Феанор направил корабли на восток, забирая чуть-чуть южнее, и преодолел пролив без потерь; и вскоре первые изо всех нольдорцев вновь ступили на берега Средиземья. Высадились они у залива Дренгист, образованного устьем реки и ведущего к землям Дор-ломина.
Вскоре после сошествия на берег Маэдрос, старший из сыновей Феанора, водивший дружбу с Фингоном до того, как между ними пролегла ложь Моргота, спросил у отца:
— Какие корабли и сколько человек ты выделишь для обратного заплыва, и кого им следует перевезти сюда в первую
Феанор в ответ лишь расхохотался и вскричал:
— Нисколько и никого! Тех, что остались позади, я не считаю большой потерей; ненужный балласт в пути, только и всего. Пускай те, кто проклинал мое имя, получат еще один повод продолжать этим заниматься, и ползут на карачках обратно в клетки к Валар! А корабли — сжечь!
Маэдрос молча отступил в сторону, и Феанор приказал поджечь белые корабли Телери. Так, в местности под названием Лосгар, что в устье залива Дренгист, погибли прекраснейшие из кораблей, когда-либо бороздивших морские просторы; пламя было жарким и яростным. Фингольфин с его отрядом издалека заметил зарево, красными бликами подсвечивавшее облака; они сразу же поняли, что их предали. Таковы были первые плоды братоубийства и начало исполнения Рока Нольдор.
Фингольфин, осознав что Феанор оставил его перед выбором либо сгинуть в Арамане, либо с позором вернуться в Валинор, преисполнился горечи. Теперь он с еще большей силой захотел найти дорогу в Средиземье и встретиться там с Феанором. Вместе со своим отрядом он долгое время блуждал и перенес немало лишений; однако невзгоды лишь закалили их храбрость и выносливость. Ведь они были крепким народом, старшими и бессмертными детьми Эру-Илюватара, а долгое проживание в не знающем бед и страданий Благословенном Царстве не успело наложить на них отпечаток времени и усталости от жизни. Пламя в их сердцах горело свежо и ярко, и под предводительством Фингольфина с его сыновьями, а также Финрода и Галадриэль, они отважились штурмовать лютый Север; не ведая иного пути в Средиземье, они вынуждены были пройти сквозь ужасные льды Хелькаракса. Мало каким дальнейшим свершениям нольдорцев удалось превзойти по сложности и опасности тот отчаянный переход. Здесь погибла жена Тургона, Эленве, и еще многие другие; до Ближних Земель отряд Фингольфина добрался уже изрядно поредевшим.
Мало любви к Феанору и его сыновьям осталось в сердцах тех, кто последовал за ним в Средиземье и звуки чьих труб услышала эта земля при первом восшествии Луны на небеса.
ГЛАВА 10. О Синдар
Рассказывают, что власть Эльве и Мелиан в Средиземье с течением времени только усиливалась, и все эльфы Белерианда, начиная с моряков Кирдана и заканчивая кочевыми охотниками Синих гор, лежавших за рекой Гелион, признавали Эльве своим повелителем. На языке своего народа звался он Элу Тингол, или Король Серый Плащ. Народ же его назывался Синдар — Серые эльфы залитого звездным светом Белерианда; и хоть относились они к Мориквенди, под предводительством Тингола и благодаря учению Мелиан Синдар стали прекраснейшими и мудрейшими, не говоря уж о том, что искуснейшими, эльфами в Средиземье.
В конце первой эпохи заточения Мелькора, когда вся Земля пребывала в мире и благополучии, а Валинор переживал зенит своего блаженного существования, пришла в мир Лютиен, единственная дочь Тингола и Мелиан. Несмотря на то, что большая часть Средиземья лежала во Сне, в который погрузила его Яванна, в Белерианде, повинуясь силе Мелиан, радостно кипела жизнь, и яркие звезды сияли над ним, словно серебряные огни. Здесь, в лесу Нельдорет, и родилась Лютиен, и белые цветки нифредиль распустились буйным цветом, приветствуя ее появление, словно маленькие наземные звездочки.
Во время второй эпохи заключения Мелькора через Синие горы Эред Люин в Белерианд пришли гномы. Сами они называли себя Хазад, а синдарцы поименовали их Наугрим — Низкорослый Народец, и Гоннхиррим — Мастера Камня. Древнейшие из поселений Наугрим находились на дальнем востоке, а еще они вырезали себе в скальном массиве Эред Люин, с восточной стороны, огромные залы и пещеры, как это принято у них народа. Города эти на их языке назывались Габильгатол и Тумунзахар. К северу от высоченной
И когда из Ногрода и Белегоста в Белерианд впервые пришли Наугрим, эльфы были невероятно изумлены, ибо считали, что только они одни из обитателей Средиземья способны общаться между собой при помощи речи и использовать ручной труд, и что кроме них здесь живут лишь звери и птицы. Однако ни слова из языка Наугрим они понять не смогли, а для их ушей он казался нескладным и неблагозвучным; с тех самых пор совсем немногие из Эльдар смогли овладеть им. Но зато гномы оказались весьма способны к обучению, и многие из них предпочли выучить эльфийский язык вместо того, чтобы учить другую расу своему собственному.
Немногие из Эльдар бывали в Ногроде и Белегосте, за исключением лишь Эола из Нан Эльмот и его сына, Маэглина. Однако гномы установили с Белериандом оживленную торговлю и проложили качественную дорогу, что бежала со склонов горы Дольмед, затем вдоль берегов реки Аскар, и пересекала Гелион у Сарн Атрад — Каменистого Брода (именно здесь спустя годы состоится большое сражение).
Дружеские отношения между Наугрим и Эльдар особенно теплыми назвать было нельзя, хотя обе стороны извлекали из них немало пользы; но в самом их начале, когда никакие беды не пролегли между двумя народами, король Тингол радушно приветствовал гномов в своих владениях. В последующем Наугрим охотнее всего поддерживали дружбу с Нольдор, предпочитая их прочим эльфийским и человеческим народам, потому что их связывала обоюдная любовь и благоговение к Ауле; а драгоценные камни нольдорцев гномы ценили больше любых сокровищ.
Еще в темные времена Арды гномы создавали великие свои произведения, потому что с самых первых дней пробуждения Гномов-Прародителей обладали замечательным мастерством и искусством работы с металлами и камнем. Но тогда они предпочитали использовать железо и серебро, нежели серебро или золото.
Мелиан, будучи представительницей народа Майяр, обладала немалым даром предвидения; и по завершении второй эпохи заключения Мелькора она как-то заметила Тинголу, что Благоденствие Арды продлится не вечно. Тингол, приняв во внимание ее предостережение, замыслил обустроить себе царское жилище — хорошо укрепленный дворец, куда не проберется никакое зло, если уж ему суждено вновь пробудиться в Средиземье. Помощи и совета он попросил у гномов из Белегоста, и те охотно согласились; работы у них по тем временам было немного, а сидеть сложа руки не в характере гномов. Но даже несмотря на получаемую от работы радость, Наугрим всегда требовали за нее вознаграждения; и Мелиан обучала их всему, что их только могло заинтересовать, а Тингол одаривал прекрасными жемчугами. Жемчуга эти были получены им от Кирдана, чей народ добывал их в огромных количествах на отмелях вблизи острова Балар; но для Наугрим жемчуг был в диковинку, и они очень высоко ценили его. У правителя Белегоста, к примеру, была жемчужина величиной с голубиное яйцо, переливавшая, словно звездный свет на морской пене; называлась она Нимфелос, и владелец дорожил ею превыше всего остального своего богатства.
Долго и с большой охотой работали гномы на Тингола, и построили они для него просторные палаты, уходившие, по обычаю их народа, глубоко под землю. У нижнего течения Эсгальдуина, между лесами Нельдорет и Регион, вознесся, окруженный деревьями, скалистый холм, у подножия которого и журчала река. Через нее был перекинут каменный мост, и только по нему можно было добраться до ворот, что вели в обитель Тингола. Сразу за воротами начиналась широкая галерея, откуда можно было попасть в залы с высокими потолками и глубокие подземные помещения, вырезанные прямо в скальном массиве; и было их такое великое множество, что дворец получил название Менегрот, или Тысяча Пещер.