Силиконовое сердце
Шрифт:
«Что это… — судорожно думала она, ощупывая предмет, — интересно, это можно есть? Стоп! Это же нож из рога оленя, который мне так понравился и Дима его купил».
Поняв, что это подарок судьбы или самого провидения, Ева выдвинула лезвие и, рискуя пораниться, начала стучать в деревянный щит. Полетели щепки, дерево оказалось старым, отсыревшим, трухлявым, сплошь изъеденным грибком. Труднее всего было в кромешной темноте попадать в одно и то же место, чтобы зря не тратить последние силы. Время в подземелье совершенно не имело никаких границ. Сколько времени продолжалась борьба с деревянной преградой, Ева не знала. Она долбила и долбила ее все более слабеющими
«Хорошо, что здесь нет мышей и крыс», — почему-то подумала она, хотя на своей работе в обычных условиях не боялась лабораторных мышей. Наконец деревянная перегородка треснула, освобождая ей проход. Ева облегченно вздохнула и поползла дальше. Внезапно под ее руками разверзлась пустота. На мгновение у девушки остановилось сердце, а уже в следующее мгновение она летела в бездну, потеряв сознание.
Ева открыла глаза и долго не могла понять своим спутанным, замерзшим сознанием, жива она или мертва? Когда поняла, что жива, эта мысль ее несколько расстроила, так как ей предстояла мученическая смерть. Девушка пошевелила руками и ногами. Как ни странно, они шевелились, и, кроме боли в левом боку, Ева ничего не чувствовала. Вскоре вспомнила, что упала с высоты. Какой именно, это она сказать затруднялась. Ева потрогала поверхность, на которой лежала, рукой и нащупала какие-то продолговатые, тоненькие предметы. Будучи биологом и, по всей видимости, не повредив при падении голову, Ева сразу поняла, что перед ней, вернее, под ней рассыпаны человеческие кости, а если точнее, кости младенцев.
«Чертов колодец», — подумала Ева, и ей захотелось вопить от ужаса и отчаяния.
От страха бедняжку вырвало, и она в панике поползла прочь от страшного места.
«За что мне все это? Только недавно почувствовала себя счастливым человеком… может быть, наступила расплата? Если так, то я ни о чем в своей жизни не жалею… у меня было все, что нужно порядочному человеку. Уважение коллег, любовь учеников, друзья и… любовь. Да, мне посчастливилось в последние дни узнать, что это такое… Моя жизнь круто изменилась, и это Димина заслуга. Он сделал меня такой, какой я стала, вытащил мою жемчужину из раковины. После него-то мне и последовали предложения руки и сердца от Ивана, бедолаги с обожженными ногами, — улыбнулась Ева, — и от Юрия, вернувшегося в Москву со Львом Леонидовичем из болгарской тюрьмы. Только бесполезно: мое сердце уже давно отдано Диме. Если бы я не была с ним, я бы не смогла быть ни с кем. Спасибо ему за волшебную сказку, подаренную мне».
Слезы полились из ее глаз, застывая на ветру ледовыми дорожками. На ветру…
Да, Ева почувствовала какое-то колебание атмосферы, значит, где-то должен быть выход наружу… Она бросила последние силы на финальный рывок и прорвалась сквозь заросли каких-то горных кустарников наружу, повалившись на спину и уставившись в звездное небо, сама еще не до конца осознавая, что ей удалось совершить.
Глава 24
Дима еще с минуту смотрел на закрывшуюся дверь за спиной Евы и ощущал странную нехватку воздуха.
— Не внушает мне доверия этот монастырь, интуиция подсказывает…
— Интуиция бывает только у нервных и эмоциональных женщин, — прервал его отец. — Не накручивай себя, все будет хорошо. Конечно, было быстрее и продуктивнее, если бы пошел я, но… мужчин туда категорически не пускают, дабы не осквернять святое место. А потом, монастырь как монастырь, я посещал места пострашнее и поотдаленнее… Вот, помню, в тайге был
— Отец — ты опытный экстремал, а Ева — хрупкая женщина, ничего не видевшая в жизни, кроме учебников по биологии. Зачем ты сравниваешь? — нервно ответил Дима и закурил. Пламя зажигалки осветило его красивое, сосредоточенное лицо.
— Крепко она тебя зацепила, — усмехнулся Леонид Иванович, — я уж думал, что не дождусь того момента, когда увижу тебя таким влюбленным и обеспокоенным за чужую жизнь. Что ж, одобряю твой выбор, Ева — чудная женщина и по характеру чем-то похожа на твою мать… Всегда мечтал, чтобы ты ходил со мной в экспедиции. Но, к сожалению, безрезультатно. Теперь я, кажется, нашел выход. Привлеку в свою команду Еву как биолога, а ты в опасениях за жизнь любимой одну ее не отпустишь.
Полицейские в это время установили палатки и зажгли костер. Мужчины коротали томительный день на продуваемом всеми ветрами каменном плато, словно грифы на зимовке. Дима весь день нервничал, отказывался есть и пить.
— Почему они так долго не выходят? — то и дело спрашивал он.
— Дима, ты не представляешь, что значит рыться в архиве в поисках какой-нибудь мелкой информации! У девушек вообще может ничего не получиться.
— Уж лучше бы ничего не получилось и они быстрее вернулись, — буркнул Дмитрий.
— Если останутся на ночь, нас обязательно предупредят, — успокоил его отец.
Дима весь день не знал, куда себя деть. Одет он был чересчур легко — черные джинсы с черной водолазкой и темно-синяя куртка с утепленной подкладкой. Черные волосы на голове свободно трепал ветер. Когда уже начало смеркаться и он потерял всякое терпение, дверь монастыря со скрипом отворилась, и к ним вышла все та же высокая худая монахиня, видимо, выполняющая обязанности привратника. Дима кинулся к ней, как охотник к добыче.
— Ну, что? Где Ева? Как они?
Монахиня отшатнулась от такого напора, и Дима, испугавшись, что она сейчас захлопнет дверь перед его носом, несколько затормозил.
— С девушками все в порядке, — сквозь зубы ответила женщина, потупив глаза и глядя куда-то ему в грудь, не в силах поднять глаза и посмотреть прямо.
— Когда они выйдут? — спросил Леонид Иванович на болгарском языке.
— Сегодня девушки провели весь день в библиотеке, устали. Мы накормили их ужином и устроили на ночлег. Одна наша сестра поможет им. И, думаю, завтра они покинут нашу обитель, — ответила монахиня, все еще рассматривая грудь Дмитрия, и вдруг залилась краской стыда.
Дима даже мельком взглянул на свою грудь и пониже пояса, но в одежде у него все оставалось в идеальном порядке, и кроме черной материи, монахиня ничего увидеть не могла.
— Спасибо, сестра, — поблагодарил ее ученый.
— Принести вам еды? — спросила монахиня.
— Что вы, нет, конечно. У нас с собой много еды, не беспокойтесь, — ответил путешественник.
На том они и разошлись. Женщина напоследок подняла глаза на Диму и быстро захлопнула дверь.
— По-моему, ты здорово ее напугал, — рассмеялся Леонид Иванович.
— Интересно, чем? — достал сигарету Дима.
Между тем высокая монахиня стучалась в дверь кельи настоятельницы.
— Да, войди.
— Я видела плохое предзнаменование, — рухнула на колени пришедшая послушница. — Матушка Стефания, беда пришла к нашим воротам, чувствует мое сердце, что все это добром не кончится.
— Что случилось, сестра? Почему ты так взволнована?
— Дьявол! У наших ворот дьявол! Демонические синие глаза, черные волосы, черная одежда, а лицо! — монахиня закатила глаза.