Сила соблазна
Шрифт:
Ради газеты Найтли не раз дрался на дуэли.
— Вы любите газету больше всего на свете, — высказалась Аннабел вслух.
— Она моя.
Честно. Просто. Факт. Но в этих двух словах был мир эмоций. «Она моя».
Найтли мог быть отчужденным или бесчувственным, но мог и произнести эти два слова. «Она моя». Но если он так сильно любит газету, значит, способен безгранично любить женщину. И больше всего на свете Аннабел хотела быть этой женщиной.
— Мужчина. Газета. История любви: роман в трех частях, — мечтательно протянула Аннабел,
— Тогда это была второразрядная газета, вчерашние, плохо поданные и отредактированные новости. И она продавалась. Владелец женился на богатой женщине и хотел уйти на покой. Я пожелал купить, и у меня были для этого средства.
— То есть вы начали с самого верха, — заметила она.
— Собственно говоря, я был одним из авторов, — признался Найтли, к ее удивлению. — До того я работал за печатным станком, а еще до того — разносил газеты по домам аристократов.
Аннабел улыбнулась, представив юного Найтли, стоявшего перед мейфэрским особняком со стопкой «Лондон уикли» в руках. Предвидел ли он или мечтал, что в один прекрасный день будет жить в таком прекрасном доме?
— Никто не знал эту газету так хорошо, как я. Владелец предложил мне купить ее, — пояснил Найтли, иона заметила, что в его голосе не было извинительных ноток в отличие от нее. Она бы стеснялась своих достижений.
Еще одна причина, по которой она его обожала.
И еще за то, что при взгляде на него ее сердце билось сильнее, и она острее сознавала каждое свое движение, и ощущение нежности шелка на коже.
Когда Найтли смотрел на нее, замечал ее, Аннабел чувствовала, что существует.
И видела женщину, которой хотела стать.
Очевидно, незачем бояться задавать вопросы.
— А откуда у вас взялись деньги на газету? Я не говорю, что авторам недостаточно платят. Но если…
О, как спросить, не намекнув на свое жалованье и не оскорбив человека, который его платит?
— Я не хотела сказать, что вы мало платите авторам…
— Газета продавалась дешево, — перебил Найтли.
— Уверена, что не настолько, — осмелилась возразить Аннабел.
Найтли пожал плечами и выглянул в окно. Побарабанил пальцами по сиденью. То, чего спокойный, хладнокровный, абсолютно владеющий собой мистер Найтли обычно не делал.
Неужели и он уязвим? Неужели и он не совершенен?
Аннабел думала, что знает его много лет, но, очевидно, ее ждали новые открытия. И это еще больше влекло ее к человеку, сидевшему в экипаже напротив нее.
— Получил наследство от отца, — пояснил он таким тоном, что это прозвучало как исповедь.
За эти годы, семь месяцев и несколько дней, которые Аннабел любила Найтли, она старалась собрать о нем каждую крупицу информации. Но даже Джулиана не особенно упоминала о прошлом или семье их владельца. Его отец был пэром. Это Аннабел знала. Она также знала, что Дерек родился вне брака. Это рассказала Джулиана, взяв с
— Денег оказалось достаточно, чтобы купить газету, но недостаточно, чтобы просто жить на них? — спросила Аннабел. Так поступил бы ее брат. Если бы мог, днями просиживал бы в библиотеке, читая газеты и не обращая внимания на окружающий мир.
— Я не мог проводить жизнь в лени и праздности, наблюдая, как уменьшается мой банковский счет, и ничего при этом не делать. Я должен был строить и создавать, — страстно объявил Найтли. — И теперь я кое-чего достиг. У меня успешный бизнес. И чертово состояние, каждый пенни которого я заработал сам!
— И все же вы не ушли на покой, — заметила она.
— Это меня убьет, — просто ответил он.
Помедлил, устремил на нее взор темно-голубых глаз, и Аннабел поняла, что он скажет сейчас нечто жизненно важное.
— Я еще не достиг всего, к чему стремился.
— А что осталось? — не выдержала она, затаив дыхание в ожидании ответа.
Он помолчал, словно решая, рассказать или нет.
— Я хочу занять место в обществе, — выговорил он, и Аннабел искренне пожалела об этом его желании. Факты быстро выстраивались в цепочку, обнаруживая невероятную правду. Леди Лидия — знатная дама. Женитьба на ней и его состояние обеспечат ему положение в обществе.
— Вы не можете терять сейчас газету, верно? — спросила Аннабел, имея в виду парламентское расследование — единственное, что может погубить «Уикли». — Не теперь, когда ваша цель так близка.
— Так близка, что я ощущаю ее вкус на губах, — хрипло бросил он.
Аннабел сухо улыбнулась, потому что в этот момент они были близки, как никогда, и далеки, как две планеты. Хотя она осталась наедине с Найтли и даже умудрилась привлечь его внимание, он только что честно объяснил, что у них не может быть совместного будущего… разве что она захочет, чтобы он отказался от мечты всей своей жизни и сжигавших его амбиций.
Ради нее. Маленькой, старой, всеми пренебрегаемой Аннабел.
Она едва не рассмеялась. Все лучше, чем плакать.
— Кстати, о высшем обществе, — медленно начал Найтли, явно что-то замышляя. — Вы нравитесь лорду Марсдену.
— Полагаю, что так, — осторожно ответила Аннабел, чтобы не выдать одну из своих ловушек. Кроме того, она знала, что в этот момент Марсден готовится атаковать газету. Не поймешь, то ли он спаситель, то ли враг…
— Он послал вам цветы, — медленно констатировал Найтли.
— Роскошный букет розовых роз, — добавила Аннабел, стараясь показать, что и ее хотят. Хотят в высшем обществе.
Возможно, она даже заставит Найтли ревновать.
А также даст знать, что она любит розовые розы, на случай, если он когда-нибудь решит послать ей цветы.
— У меня сложилось определенное впечатление, что его симпатия к вам и вашей колонке определила благоприятное мнение об «Уикли», — продолжал Найтли. Смысл его слов был совершенно ясен. Мучительно, болезненно ясен.