Сила изгоев
Шрифт:
«И как ты себе это представляешь?» – хотел возмутиться король, но вдруг почувствовал, что не может пошевелить даже языком.
– Не волнуйтесь, мой король, колдовство, которое исходит от стен этой пещеры, для здоровья безвредно. Я же не хочу подставлять себя под заклятие первого лица. Ровно через семь лет оно отпустит и вас и Дронгиада. Мой прадед простоял вот так семь лет, а потом вернулся домой даже слегка помолодевшим. Вы удивлены, почему со мной ничего подобного не происходит? Все очень просто: тому, кто один раз испытал воздействие чар, повторная консервация не угрожает. Вырабатывается стойкость
Внутри у Бринста все клокотало, но ни один мускул на его лице не дрогнул. Потому что не мог. «Торчать здесь семь лет?! Да я с ума сойду! Если выживу, Горлинд будет первым, кто за все ответит. Провел меня как мальчишку!»
Мирольд тем временем продолжал монотонно бубнить, давя на психику своих пленников.
– Нет, я, конечно, не стоял здесь все семь лет. Магию можно отключить гораздо раньше. Как раз это и будет моей страховкой на случай, если «любезный» Дербиант или кто-то из мирольдов конклава решит избавиться от ненужного свидетеля. Благодаря Ронкулу, которого вы неизвестно где упрятали, в моей голове спит заклинание, отключающее магию пещеры. Если меня убьют – вы снова на свободе. Тогда уж постарайтесь отомстить всем заговорщикам.
«Чтоб ты сдох, и как можно раньше!» – горячо пожелал монарх своему подданному.
– Через сутки вы уснете, а очнетесь свободным человеком. Отдыхайте, Ваше Величество, – сказал на прощание Горлинд и удалился.
«Попался так попался! Прав был Еерчоп, когда говорил, что я не способен обеспечить безопасность собственной дочери. Себя – и то не уберег. – Бринст не мог успокоиться. – Все-таки постоянное присутствие могучего защитника расслабляет. Не будь под рукой Дронгиада, вряд ли бы я согласился на эту встречу. Теперь торчи здесь, как статуя!»
– Пока война не захлестнула ненавистью всех жителей Далгании и Критонии, ее следует остановить. – Перед расставанием с критонцами Ниранд решил поговорить с Лиртогом. – Я сейчас не могу в этом помочь, поскольку занят другими важными делами. Но ты должен попытаться. Мы же понимаем, что ни та, ни другая сторона не виновны в том, что война началась. Неужели потомки великих зартов будут действовать по чужой указке?
Отряд добрался до Критонии и остановился возле моста через реку Ронг. Племя Рандига располагалось в селениях на ее левом берегу, а путь к Мертвым землям проходил по правому.
– Мы легко встреваем в драку, но так же легко можем из нее выйти, – успокоил хранителя воевода. – Завтра ко всем вождям будут отправлены гонцы с вестью о явлении Транзинга и его наказе. А послезавтра войска вернутся на родину.
– Неужели такое возможно? И кто такой Транзинг?
– Великий зарт, дух которого мог пребывать сразу в двух телах: человека и животного.
– А его послушаются? – усмехнулся брат короля, сообразив, куда клонит Лиртог.
– Правда, подкрепленная суровой клятвой воина, не подлежит сомнению, – торжественно произнес воевода. – Мы видели, как хищник раздвоился. Такое было под силу только легендарному Транзингу. А если он призывает к войне с дауронами, кто же его ослушается?
На самом деле хранитель призывал к миру. Однако он сразу понял и одобрил мысль Лиртога: великий воин не мог ратовать за спокойную жизнь. И если уж он явился, то только для
Воевода отстегнул пояс с ножнами и протянул свой меч Ниранду:
– Я буду рад, если потомок великого Транзинга будет сражаться моим оружием. Его ковали лучшие кузнецы нашего племени, а заговаривали самые могучие чародеи.
– Огромное спасибо, Лиртог. – Брат короля отстегнул свой клинок и передал его воеводе. – Правда, своим оружием я похвастаться не могу: прихватил его в замке у Крюстана. Но главное ведь не меч, а тот, кто им владеет. Я уверен, что такой воин, как ты, сумеет прославить любое оружие.
Мужчины отсалютовали друг другу.
– Счастливо, Рандиг. – Арлангур на прощание обнял друга. – Если Сиеру будет угодно, мы еще встретимся.
– Через четыре года я хочу видеть тебя на дне Посвящения, – торжественно произнес сын вождя, но не смог до конца выдержать официальный тон и по-мальчишески открыто улыбнулся другу.
– Нам пора, – заторопил всех Югон. Он не знал, на сколько дней затянется их переход к Мертвым землям и сколько времени понадобится непосвященным, чтобы добраться до логова мрачного духа, а потому спешил. Лучше прийти на пару дней раньше и подождать там, чем опоздать хотя бы на минуту.
– Когда закончите свои дела на правом берегу, заходите к нам в гости, – пригласил всех Парзинг.
– Обязательно заглянем, – отозвался седой волшебник. – До скорого!
Семь человек (Еерчоп теперь снова внешне ничем не отличался от обыкновенного мужчины) ступили на бревенчатый мост.
– Линория! – перейдя на другой берег, позвал девушку верховный маг. – Мне нужно с тобой серьезно поговорить.
– О нас с тобой? – Дочь Бринста схватила его за руку. Девушка в последнее время старалась во всем походить на свою лучшую подругу и вести себя с Югоном так, как Терна вела себя с Арлангуром.
– Не совсем.
– Жаль, – огорчилась она. – Тогда о чем?
– Видишь ли, – седой волшебник не знал, как сообщить принцессе о ее нелегкой миссии. Недавно он на эту же тему переговорил с Гердилиной и в очередной раз поругался с Еерчопом. Все очень тяжело воспринимали предстоящий поход (хотя для разрушителя это являлось лишь напоминанием о неизбежном). Сначала нянька была готова броситься с кулаками на избранного, но доводы верховного мага ломали любую агрессию, оставляя в душе собеседника печальное понимание собственного бессилия. А ведь Югон, чтобы не навредить собеседнику, имел право говорить лишь часть правды. И все же разговор с Гердилиной не шел ни в какое сравнение с предстоящей беседой. – Знаешь, почему дауроны хотят тебя уничтожить?
О том, что лысые чародеи охотились за ней, девушка догадалась давно.
– Нет, но думаю, они всех хотят убить. Потому что они злые.
Линория сама подсказала Югону нить рассуждения. Тяжело вздохнув, он начал эту нить развивать:
– Да, это так. Они действительно хотят всех уничтожить, но пока не могут – сил не хватает. Однако за ними придет другой, более опасный враг.
– Макугабы?
– Еще хуже. И гораздо опаснее. Враг будет стремиться уничтожить все живое на нашей земле.