Силь
Шрифт:
— Я вспомнила, — прошептала она.
Лесная поляна. Посреди неё растут несколько гигантских, в человеческий рост грибов-лисичек, причём их шляпки настолько изогнуты, что получается весьма правдоподобные аналоги кресел. В каждом из них сидит по эльфу — подростку, если присмотреться внимательно. Крупным планом берётся лицо эльфа, сидящего с краю — и ясно видно, что это Миралисса, которой здесь можно дать лет 12 по человеческим меркам, не больше. На её лице написана предельная сосредоточенность и внимание, хоть иногда оно озаряется одновременно лукавой и доброй улыбкой.
Видно, что воспоминание касается обучения
Все ученики всем своим видом демонстрируют внимание к словам учительницы, делая пометки на больших плотных листах, которые они держат в руках. Только взгляд Миралиссы устремлён немного в сторону — она наблюдает за залитой светом поляной, журчащим ручейком, стрекозой, парящей над ним… При этом не забывая держать в поле зрения (боковым зрением) и учительницу, как раз объясняющую:
— Эльфам не дано Творцом овладеть магией огня… Наши стихии — вода, воздух… Но если у вас уже имеется частица огня, вы можете с ней управляться посредством свойственных для нас стихий, например, воздуха… — говорит учительница, и повинуясь её жесту, огонь от костра влетает вверх, вытягиваясь в узенькую трубочку, которая, изгибаясь в дугу, практически касается второго камня, с незажжённым костром.
Миралисса сосредоточенно действует пером — она рисует на листе! Вот поляна, ручеёк, стрекоза… Простой набросок — тем не менее он завораживает! Переданы мельчайшие оттенки, игра света и тени, солнечные блики от крыльев стрекозы… Картина кажется живой, что ещё вот-вот, одно мгновение — и стрекоза полетит, а ручей прольётся прямо сквозь лист! Увлечённо рисуя, она не сразу слышит учительницу:
— А теперь попробуйте вы зажечь второй костёр! Миралисса, давай. Миралисса!!! Ты уснула?!?
Миралисса наконец-то слышит и вскакивает:
— Да?
— Да! Зажги костёр! — начиная сердится, говорит учительница.
Миралисса направляет на костер руку ладонью вперёд. Сосредоточенно всматривается в сучья, бормоча:
— Воспользоваться родной стихией… Вода! Есть ли в них вода? — и повинуясь её жесту, изображение торца сучка начинает укрупняться, вот она уже внутри, рассматривая поры, щели… Некоторые из них заполнены жидкостью.
— Так, а теперь что? Соберём-ка мы её вместе, — и с этими словами капельки из разных пор начинают прокладывать себе путь сквозь древесину, взгляд следует за одной из них — и видно, сколь сильное трение она испытывает при прокладывании себе пути, как греется при этом, готовясь даже закипеть — внутри неё появляются мельчайшие пузырьки воздуха! Температура — это видно даже на глаз — всё повышается и при взгляде на костер со стороны становится отчётливо видна тоненькая струйка дыма.
— Да ты что? — срывается на крик преподавательница. — Это невозможно!
— Но вы же сказали… — пытается оправдаться Миралисса.
— Я сказала — воздухом! Подхватить огонь и дать ему дотянуться…
— Теперь понятно, — говорит Миралисса.
Взмах руки — и пламя от костра сворачивается в клубок, который подпрыгивает в воздух, рушится на второй камень, отскакивает от него, разбросав приготовленные дрова в стороны, опять подпрыгивает, несётся к траве на поляне, как
Миралисса — взрослая — открыла глаза.
— Да, это возможно! — прошептала она. — Я должна сделать!
Точно так же, как в воспоминании, она всмотрелась в тряпицу — и увеличение всё росло и росло — был виден узор нитей, видна их структура, вот они уж как канаты, вот рассматривается отдельный волосок ниточки, что тоже становится толстым как бревно…
— Где же, где это! — Миралисса стремилась всё увеличивать и увеличивать разрешающую способность. Наконец она увидела нарушение целостности картины — вещество начало казаться составленным из отдельных частей, которые при дальнейшем увеличении, которое произошло резко — рывком! — становятся похожими на шарики с туманной внешней границей, и были видны изредка вспыхивающие в их глубине искорки. Шарики не были неподвижны — они совершали какие-то периодические движения, несогласованные — каждый шарик — свои, но сблизиться друг с другом не могли. Стоило им приблизиться, как между ними дугой вырастала неяркая голубоватая молния — и они отлетали в разные стороны. Какое-то время Миралисса просто любовалась этой неведомой картиной, этим вечным движением под тихую и печальную музыку.
— Нам говорили, что всё на свете состоит из мельчайших частиц, но я не верила… — потрясённо продолжала шептать эльфийка. — А если попробовать вот так!
Повинуясь движениям эльфийки, шарики начали синхронные колебания со всё увеличивающейся амплитудой, в процесс вовлекаются всё новые и новые шарики, молнии сверкают ярче и ярче, музыка, вернее некоторые ноты начинали было звучать громче, но… синхронность нарушается. Где-то в середине массива колеблющихся шариков происходит разбалансировка, и колебания их вновь стали слабыми и хаотичными. Музыка вновь стала тише.
— Не выходит, — борясь с подступающим отчаянием, бормотала эльфийка. — Как же… А откуда… Музыка?!
Вдруг Миралисса заметила, что движения шаров не вполне хаотичны — а существует определённого рода гармония между звучащей нотой и движением шарика, как будто он колышется в такт. Мелодия управляла танцем шариков, предписывала им движение…
— Это она, музыка творения! — озарило эльфийку, и это открытие привело её в благоговейный восторг. — Музыка — это отзвук Песни Сотворения, это суть нашего мира, его энергия и закон, лежащий в его основе! Так был сотворён наш мир, именно так! Я помню, я это видела во время Посвящения, видела, видела…
Память услужливо предоставила картину.
Тёмное небо — осыпанное сверканием далёких звёзд.
— Творец всего сущего — Эру Единственный — был всегда — произносит глубокий голос (на небе вспыхивает яркая звезда),
— И Он сотворил Аинур, Первых Святых, и сказал им — Я желаю, чтобы по предложенной вам теме вы все вместе создали гармоничную великую музыку — продолжает голос (на небе вспыхивают ещё звёзды, поменьше).
— и вот зазвучала музыка, и в ней были сила и красота. (большие звёзды разгорались всё ярче и ярче).