Сигнал сбора
Шрифт:
До войны Хэнк сбежал из дому с бродячим цирком и путешествовал с ним несколько лет. Он утверждал, что мог бы сделать воздушный шар, наполнив его воздухом с помощью цинка и серной кислоты. Эндрю усмотрел в этом большие возможности для разведки и не колеблясь дал разрешение.
Весть об этом распространилась по городу, когда Эндрю дал приказ изъять у его жителей всю шелковую одежду. Чтобы избежать недоразумений на религиозной почве, Касмар отдал большой неф церкви под площадку для шитья купола воздушного шара. Таким образом все возможные кривотолки были пресечены в самом зародыше.
Из
О’Дональд, раскрыв рот, прохаживался вокруг воздушного шара. Сунув руку в карман, он вытащил сигару с карфагенским табаком и потянулся за спичкой.
С диким криком Хэнк прыгнул вперед и выбил спичку из рук О’Дональда.
Артиллерист рассвирепел, но Готорн сразу же встал между ними.
— Майор, эта штука наполнена водородом. Одна искра- и мы все взлетим.
— И скорее всего, прямо в ад, — нервно заметил Калинка, глядя на дымящуюся коробку и шелковую оболочку, висящую над их головами.
— Я все еще не могу поверить, что тебе удалось это сделать, — сказал Эндрю, глядя на Хэнка с восхищением.
— Я бы мог сделать шар побольше, сэр, но шелка в этих местах очень мало, — сказал Хэнк. — Он может поднять фунтов двести двадцать, самое большее двести сорок. Думаю, нас с Готорном он выдержит.
Готорн возбужденно повернулся к Эндрю, как маленький ребенок, спрашивающий у родителей разрешения принять участие в интересном приключении.
— Мистер Готорн, вы — капитан суздальской пехоты, и на плацу вы нужны мне гораздо больше, нежели в облаках. Кстати, сынок, где ты бросил своих людей? Другие офицеры захихикали. К их изумлению, маленький Готорн превратился в одного из лучших инструкторов в стремительно разраставшейся суздальской армии. Оказалось, что каким-то странным образом его мягкий голос и репутация Новродского беглеца, а тем паче его женитьба на дочери Калинки завоевали ему глубочайшее уважение среди Суздальцев.
Несколько солдат первого обученного им подразделения теперь служили сержантами и даже офицерами в тех трех дивизиях, которые были уже экипированы и подготовлены к ведению боя.
— Сэр, мои люди несут караульную службу на стене, в ста ярдах отсюда, — ответил Готорн сухо.
— Что ж, вид их молодого командира, парящего в небесах, произвел бы на них большое впечатление, — добродушно бросил Эндрю. — Давай попробуй, но будь осторожен. Не хотелось бы, чтобы что-нибудь случилось с отцом такой красивой маленькой девочки.
Все засмеялись, а Винсент просиял при упоминании своей новорожденной дочери. Он прыгнул в корзину, подвешенную под шаром, и заговорщицки подмигнул своему другу Хэнку.
— Освободите
Стропы были свободны, но шар по-прежнему цеплялся за платформу посреди площади. Хэнк со значительным выражением на лице начал сбрасывать мешки с песком, подвешенные к корзине. Когда осталось два мешка, шар начал медленно подниматься в воздух.
— А сейчас профессор Петраччи покажет вам чудеса аэросмелости, никогда ранее не виданные в Валдении ни наяву, ни во сне! — прокричал Хэнк, как заправский цирковой зазывала, взмывая вместе с шаром к небесам.
Испуганные крики разносились над городом, когда корзина, покачиваясь, поднималась все выше и выше, приближаясь к башне большого собора.
— Дмитрий, Петра! — орал Готорн и махал рукой своим подчиненным, которые стояли разинув рты на городской стене. Увидев своего командира, солдаты возбужденно подпрыгивали, показывали на него пальцами и были очень горды тем, что служат под командой янки, умеющего даже летать.
Скорость подъема начала замедляться из-за веса канатов, которыми был привязан шар.
— Берегись! — прокричал Хэнк, отвязывая еще один мешок с песком, упавший посреди площади.
Все выше и выше поднимался шар, пока наконец не закончились все пятьсот футов канатов. Шар дернулся и медленно повернулся.
— Никогда не думал, что старик Кин разрешит мне лететь! — воскликнул Готорн.
— У тебя по глазам видно, что ты рожден, чтоб летать, — с пафосом произнес Хэнк. — Я заметил это, еще когда ты впервые забрел в мою лабораторию. И я сказал себе: «Вот тот, кого профессор Петраччи должен взять под свое крылышко». — И друзья рассмеялись.
Готорн жадно смотрел вокруг. На востоке на полную мощность работали мастерские и литейный цех, клубы дыма вырывались из их труб. К северу от литейного цеха стоял пороховой завод, его большое колесо поворачивалось, приводя в движение деревянные молотки и жернова. Внизу виднелись длинные сараи для хранения пороха. Там же вместе с бумагой для патронов и свинцовыми пулями он превращался в готовые патроны и упаковывался в коробки на тысячу патронов каждая. В отдельном здании десятки женщин шили матерчатые мешки, заполняли их порохом для артиллерийских снарядов и складывали на тележку, чтобы вести на склад в город.
С южной стороны послышался свист: большой воз тянул за собой дюжину вагонов, грохоча на стрелках и минуя старый «Уотервиль» с тремя пустыми вагонами. Внизу продолжались работы на укреплениях, наружные стены уже достигали двадцати футов в высоту и полностью окружали город. Раздавался гром мушкетной стрельбы, прерываемый гулом дюжины артиллерийских орудий, стреляющих залпом. При виде строевого плаца у Готорна мурашки забегали по телу: целая бригада суздальских полков, насчитывавшая тысячу шестьсот солдат, выстроилась боевым порядком триста ярдов длиной. С плаца поднимался дымок, отдаленные крики участников учений эхом разносились по округе. Тысячи других солдат стояли по обеим сторонам плаца, наблюдая за учениями и громко подбадривая участников.