Сигнал сбора
Шрифт:
— Но, мой господин, — выступил вперед Тула, — до этого еще целый оборот. Меня больше беспокоит то, что мы имеем здесь и сейчас.
— А меня беспокоит, выживет ли орда не только сейчас, но и в следующем поколении, — прорычал Музта.
— Если ты будешь по-прежнему гнать нас вперед, следующего поколения не будет, — зловеще произнес Тула.
Все замолчали. В воздухе запахло кровью. Многие хотели бы, чтобы разгоравшаяся ссора разрешилась поединком, хотя они и понимали, что если Музта падет от меча Тулы, то междоусобная война неизбежна.
Музта сделал шаг к Туле, тот не тронулся с места.
— Ты открыто вызываешь
— Пошлите всадников назад, к орде, — резко бросил Музта. — Велите им быстро ехать сюда. — Он посмотрел на Алема. — И найди какое-нибудь религиозное объяснение, разрешающее есть нечистое мясо, — рыкнул он и, повернувшись, пошел прочь.
Приближенные оставили его, предоставив собственным мыслям. Оглядев пустую площадь, Музта подошел к ступеням пирамиды и начал взбираться вверх. Дойдя до вершины, он заглянул в маленькую каморку для жертвоприношений. Зловоние заставило его уйти, злобно бормоча что-то о нечистых привычках скота.
Сев на ступени, он смотрел на восток. Кубата ехал очень быстро и должен был уже покрыть три сотни лиг до Руси. Он надеялся, что гнетущие его страхи не имели оснований и оспа не достигла Руси.
— Это еще кто такие? — спросил Эндрю, глядя в бинокль на странную группу, спускавшуюся по дороге, идущей вдоль реки с северо-запада.
— Это первые вестники рока, — сказал Касмар. — Мы называем их странниками.
— Странниками?
— Это те, кто решил убежать, но не подчиниться орде. Они появляются за несколько месяцев до прибытия тугар или чуть раньше. Тугары установили строгие законы, гласящие, что человек, бежавший при их наступлении, никогда не сможет вернуться домой после того, как они уйдут. Если они узнают, что мы приютили этих людей, тысячи наших будут умерщвлены сверх нормы. Вот так и получилось, что эти несчастные обречены вечно странствовать, побираясь и воруя.
— Цыгане, — сказал Эмил, беря у Эндрю бинокль.
— Значит, если они здесь… — начал Эндрю, глядя на священника.
— То недалеко и тугары.
— Возьми отряд, Ганс. Мы выйдем встретить их.
Спустившись со стены крепости, Эндрю оседлал лошадь, а за ним выстроился смешанный отряд из солдат армии Союза и Суздальцев, вооруженных только что выпущенными первыми мушкетами.
Пустив лошадь быстрым аллюром, Эндрю выехал на дорогу. Отряд сопровождения двигался за ним.
— Никогда раньше не слышал об этих людях, — сказал Эмил, подъехав к Эндрю.
— Я думаю, они просто не хотели говорить о них. Это следующий сигнал после оповещателя. Я только надеюсь, что у нас еще есть хотя бы шесть месяцев, как мы рассчитывали.
Он знал: что бы они ни делали, времени все равно не хватит. Главной проблемой, которую он пытался решить сейчас, был тот простой факт, что в Суздале не разместить полмиллиона людей, которые будут искать здесь убежища, когда война начнется. Поспешно возводился второй город между городскими стенами и внешним бруствером, проходившим в четверти мили от стен. Эмил постоянно беспокоился об этом, и не без причины: поддерживать санитарные условия, живя в такой тесноте, будет почти невозможно. Придется прогонять этих новых людей, ведь и так всего не хватает, а если придут еще тысячи, это станет угрозой для них всех.
В отдалении
Колонна, одетая в лохмотья, приблизилась и наконец остановилась в дюжине ярдов от них.
Эндрю чувствовал себя так, будто попал в какую-то странную историческую легенду, где почему-то перепутались страницы. Некоторые из пришедших выглядели как ацтеки или какое-то другое индейское племя, на одном из них был живописный головной убор из перьев. Другие были одеты в длинные плиссированные юбки, от старости истертые и превратившиеся в лохмотья; на ком-то он заметил шелковый халат, а у одного на груди болтался самурайский меч. Эндрю с удивлением воззрился на скрюченного человека, на котором был потускневший и помятый нагрудник римского солдата.
— Господи, силы небесные! — прошептал Эндрю. — Это другие народы этого мира?
Рыдая, один из странников сделал шаг вперед, низко поклонился по русскому обычаю, а затем, согнувшись, поцеловал землю.
— Семнадцать снегов я молился, чтобы вернуться и умереть здесь, на земле, где я родился, — сказал старик, — потому что я обошел весь мир и понял, что мой путь ведет меня домой.
Старик сделал еще несколько шагов. Переполненный жалостью, Эмил слез с коня и подошел к страннику, который обнял его, рыдая. Остальные двинулись было за стариком, но Эндрю остановил их жестом руки.
— Это просто безобидная группа нищих, — возразил Эмил.
— Скажи этим людям, чтобы не подходили ближе, — сказал Эндрю, глядя на старика. — Они могут разбить здесь лагерь, мы дадим им еду на ночь, но я не хочу, чтобы они входили в город.
— Мы не останемся здесь, — прошептал старик. — Мы знаем, что мы прокляты, но до нас дошли слухи, что есть люди, которые решились наконец бороться, и мы хотели увидеть их собственными глазами.
— Как вы узнали об этом? — спросил Эндрю.
— Мы — странники в этом мире, так нас прозвали, и мы несем этот крест. Но мы не можем задерживаться, потому что всего в дне пути отсюда скачет передовой отряд тугарской орды.
— Что?!
— И поэтому мы пришли, чтобы предупредить вас. Мы могли остановиться севернее, но я убедил своих друзей прийти сюда.
Эндрю посмотрел на странников с искренним сожалением.
С полей подошла кучка Суздальцев взглянуть на незваных гостей. Старик жадно всматривался в их лица.
— Кто-нибудь знает Хельгу Петровну с улицы торговцев шерстью? — хрипло прокричал он.
— Я знаю, — ответил один из Суздальцев. — Она замужем за моим двоюродным братом.
— С ней все в порядке? — спросил старик, и слезы катились по его лицу.
— Да, она жива и здорова, у нее трое ребятишек, один уже почти взрослый.
— Теперь я знаю, что я дедушка.
Рыдая, старик упал на землю, и, несмотря на попытки Эндрю остановить их, крестьяне собрались вокруг земляка. Остальные странники подошли ближе, с любопытством смотря на разыгравшуюся перед ними драму. Все больше и больше крестьян бежало по полю, чтобы присоединиться к стремительно растущей толпе, и вскоре по ней пронеслась принесенная стариком весть. Раздались крики смятения и страха.