Сидоровы Центурии
Шрифт:
— А снимки и фоторепортажи накануне полета на Луну сделали в Голливуде, — поддержал его Павлов, которому подобные измышления уже набили оскомину.
Он явно сказал лишнее, хотя не по существу, а по форме, то есть в тональности, которая Городецкому явно не понравилась, из-за чего тот бросил ему в спину оскорбительную фразу: "Сука московская". Это произошло, когда Павлов отправился "до ветра". Лариса Николаевна и Люба в это время уже попарились и ушли в избу для того, чтобы обсохнуть и отдохнуть возле телевизора. И Павлов вынужден был продолжить общение с Городецким и Игорем Станиславовичем, проклиная себя
Когда же он вернулся в беседку, Городецкий, как ни в чем не бывало, предложил ему выпить пива из кружки, в которую он уже наверняка плеснул водку. Павлову подобные уловки, с целью споить человека, а потом осмеять были хорошо знакомы. И он выпил предложенную ему кружку залпом, не опасаясь, что захмелеет, так как у него в запасе были две таблетки антиалкогольного спецсредства, которым его в поезде снабдила старший лейтенант госбезопасности Оленина.
………………………………………………………………………………………………………
Игорь Станиславович хохотал. Даже можно сказать — ржал. Городецкий рассказывал совершенно неправдоподобную историю о том, как в ночь на 8-е или 9-е мая какие-то шутники сорвали с крыши административного корпуса предприятия, на котором он работал, макет первого искусственного спутника земли, сделанного из нержавеющей стали и весившего почти два центнера, а затем перевезли его и установили на крыше морга 1-й градской больницы. Милиция с ног сбилась, чтобы найти шутников, а они как сквозь землю провалились, оставив после себя приколотую к спутнику записку со словами: "До скорой встречи в аду!"
В беседку пришла Люба. По дороге она потеряла от своего халата поясок, и Городецкий вынужден был отправиться на его поиски, но ничего не нашел, и изъявил желание подтопить баню. Игорь Станиславович пошел ему помогать. Павлов и Люба остались в беседке вдвоем. Они выпили по рюмке водки, после чего Люба совершенно перестала следить за своим халатом, давая ему понять, что право обладания ею принадлежит всем, кто ей нравится, а не только Городецкому. Разговаривать с ней было не о чем, и Павлов стал рассказывать ей похабные анекдоты. Люба громко смеялась и, дразня, показывала ему свою пышную грудь.
Когда Игорь Станиславович и Городецкий снова вернулись к столу, Павлов сказал, что хотел бы сходить в дом и поговорить с Ларисой Николаевной по поводу своего отъезда.
— Разве ты не остаешься ночевать? — спросил Игорь Станиславович не очень любезным тоном.
Павлов снова испытал отвратительное чувство, что он здесь лишний, и отправился в избу. Он застал Ларису Николаевну в большой комнате, лежащей на диване под пледом и смотревшей черно-белый телевизор "Рекорд". Начиналась информационная программа "Время". Без долгих предисловий он напомнил ей о том, что она обещала доставить его в гостиницу, если он не захочет оставаться ночевать. Лариса Николаевна попросила его чуть-чуть подождать, пока она переоденется, проводила его на кухню и заварила для него настоящий индийского чай. Кроме чая он принял таблетку спецсредства, которое отрезвило его почти мгновенно. И тогда он вспомнил о том, что оставил в предбаннике свои "командирские" часы.
Пока Лариса Николаевна переодевалась и готовилась в дорогу, он решил забрать свои часы, которые, как он помнил, повесил за ремешок на вешалку рядом с каким-то полотенцем. Заодно следовало попрощаться
— Она зашла в мой рабочий кабинет, мягко ступая босыми ступнями, встала на колени около меня и поцеловала мои ноги. Она была красива, лет около двадцати, с лицом одновременно мудрым и детским. Ее тело было заключено в расписанное сари золотого шелка. Руки, ноги и голова были голыми, если не считать золотых украшений, которые звенели при каждом ее движении. И я даже не помню, как мы оба оказались на кушетке. После этого начался поединок моего Лингама и ее Йони…
Павлов догадался, что Игорь Станиславович рассказывает о каком-то очень ярком и захватывающем событии, которое произошло во время его годичной стажировки в Индии. Ему стало очень интересно, и он решил не покидать своего укрытия до тех пор, пока рассказ не закончится. Он слышал, как Игорь Станиславович налил себе в рюмку водки, выпил и продолжил предаваться приятным воспоминаниям:
— Ее близость захватила меня, я был уничтожен. Она была тем, что индусы называют "женщина, дробящая орехи" — сила ее запирающих Йони мышц была изумительна. Я потерял разум. Все, что она исторгала — шепот, неясные звуки, все это приводило меня в экстаз. Я чувствовал экстаз в каждой клетке…
— Ерунда все это, — прервал его Городецкий, — Любася умеет запирать свою Йони, а по-русски…
— Да-Да! — предостерегла его от употребления неприличного слова студентка Люба.
— Не хуже, чем индусские телки! — завершил фразу Городецкий, усмехнулся и продолжил: Убедишься в этом сам, когда твоя жена и этот хлыщ из Москвы отсюда уберутся. Правда, Любася?
В ответ на заявление Городецкого Люба, совершенно не смущаясь, призналась, что она без всяких камасутр с четырнадцати лет ежедневно тренирует мышцы влагалища по старинной методике, которую ей завещала ее бабка. И эти упражнения, по ее словам, не только полезны для здоровья, но еще и очень приятны.
И тогда Павлов решил выйти из своего укрытия. Он зашел в беседку и выразил Игорю Станиславовичу свое искреннее восхищение по поводу его загородного дома и английского газона, поблагодарил за баню и угощение и выразил надежду на то, что, будучи в Москве, тот непременно заглянет к нему в гости. После этих слов Павлов передал ему, а затем его другу Городецкому свои визитные карточки, в которых он значился членом Союза журналистов СССР и спецкором газеты "Известия". Городецкий, прочитав его визитку, сильно напрягся, покраснел и пробурчал:
— Вы уж, нас, не обессудьте…
Игорь Станиславович помог Павлову найти его часы, проводил до самой машины и пожелал ему счастливого пути. На прощание Лариса Николаевна попросила своего мужа "не увлекаться" и напомнила ему о том, что завтра у него с 11 часов прием. Ее супруг за словом в карман не полез и пожелал ей того же самого.
— Сложные у вас отношения, — заметил Павлов, когда они немного отъехали.
— Не то слово, — сказала Лариса Николаевна и рассказала ему о том, что же все-таки произошло во время их стажировки в Индии.