Сиделка
Шрифт:
– Уверена? А если с тобой поработает Чтец?
Рес! Только не это! Чтецы были страшным кошмаром Дартштейна. Эти маги легко проникали в мозг человека, считывали прошлое, мысли, поступки, намерения, мечты. И добирались до самых потаенных секретов. Докапывались до правды. Вытаскивали ее наружу. Полезное умение? Конечно. Только мало кто сумел сохранить здравый рассудок после общения с Чтецами.
– Чего вы хотите?
Я напряженно посмотрела на мага.
– Ты должна сделать все, чтобы вылечить лорда Горна, – жестко припечатал
Рес! Судя по тону, маг не шутил.
– Я – не Единый, милорд, и не могу обещать вам чудо.
– Ничего, если понадобится, извернешься как-нибудь.
Каллеман буравил меня тяжелым взглядом. М-да… Похоже, исчерпав все другие возможности, маг вспомнил обо мне, сложил два плюс два, и решил, что именно я смогу помочь его другу. А я-то еще гадала, с чего он вдруг предложил мне работу!
– Мне необходимы гарантии, милорд, – медленно произнесла я, вглядываясь в жуткие нечеловеческие глаза. – Я хочу быть уверена, что в случае выздоровления графа меня никто не будет преследовать. Как и в случае его нечаянной кончины.
– Моего слова тебе недостаточно?
– Я предпочла бы магический договор.
– Руку, – после минутного раздумья, коротко приказал Каллеман.
Я протянула ладонь.
– Карриотеско! – сжав мои пальцы, негромко произнес маг.
По коже пробежал холодок, и на запястье появилась метка. Едва заметный идеально ровный круг с точкой посередине. Каллеман отвернул манжету рубашки. У него кружок был полностью темным. В случае если маг нарушит договор, его рука почернеет и отсохнет.
Спустя секунду оба знака исчезли.
– Довольна?
Каллеман посмотрел на меня с насмешкой.
– Более чем, – кивнула в ответ и добавила: – Благодарю, милорд.
– Иди переоденься, – приказал мужчина. – И возвращайся к графу.
– Слушаюсь, милорд.
Я отправилась к себе, сменила одежду, застирала пятно и повесила платье сушиться. Достав сдобную булку, съела ее, мысленно поблагодарив Бетси, умудрившуюся сунуть свежую выпечку мне в сумку, а потом умылась холодной водой и вышла из комнаты. Темный коридор вывел меня в холл, оттуда я прошла к лестнице и поднялась на второй этаж.
Думать о произошедшем не хотелось. Чего уж теперь? Поздно переживать. Если ввязалась в авантюру, то надо идти до конца. Как там? Не ссы? Я усмехнулась. Порой моя память выдает удивительно точные выражения.
Поправив волосы, задумалась.
Интересно, маги уже ушли? «Серый» говорил, что у него мало времени. Выяснить бы, кто он такой и зачем приходил к Горну. Я вспомнила высокомерное лицо незнакомого лорда и поморщилась. Скорее всего, какой-нибудь аристократ из высших. У них у всех на редкость неприятные физиономии. А Горн? Успокоился уже? Или опять попытается меня выгнать? Впрочем, теперь ему это вряд ли удастся. Раз уж я взялась его вылечить, то он просто обязан будет встать на ноги.
Ничего
– Тера Кэтрин, подождите!
Я оглянулась. По коридору торопливо шла тера Дюваль.
– Я хотела с вами поговорить, – чуть запыхавшись, что совсем не шло к ее должности, сказала экономка.
– У меня не очень много времени, – с сомнением посмотрела на женщину.
Действие настойки скоро должно было закончиться, и мне не хотелось оставлять Горна без присмотра.
– Я вас надолго не задержу, – пообещала тера.
– Ну, хорошо, – кивнула в ответ. – О чем вы хотели спросить?
– Вы ведь ухаживаете за милордом, – водянистые глаза уставились на меня с заметным интересом. Сейчас в них и в помине не было прежнего равнодушия. – Как думаете, Его сиятельство выживет?
– Мне трудно судить об этом, я всего лишь сиделка.
Нет, беспокойство местной прислуги было мне понятно – кому захочется лишиться места? – но что-то больно много вопросов они задавали!
– Понимаете, мы все очень переживаем, – убедительно всхлипнула экономка и достала платок. – Лорд Фредерик нам как родной! Милорд никогда не болел, и вдруг это ранение… Такое несчастье!
Она снова всхлипнула и приложила платок, утирая несуществующие слезы.
Однако! Какая трогательная забота…
– Я прекрасно понимаю ваши чувства, – коснувшись руки теры Дюваль, слегка сжала ее пальцы. – Крепитесь. Единый милостив, будем надеяться на лучшее.
– Ах, тера Кэтрин, – снова всхлипнула экономка. – Мы все молимся день и ночь о здравии нашего милорда. Но ведь, говорят, что от амлы нет исцеления?
Она по-прежнему смотрела на меня своими водянистыми глазами, но сейчас в них появилось нетерпеливое ожидание. Надо же, как ошибочно оказалось первое впечатление! Похоже, равнодушием тут и не пахнет!
– К сожалению, я не сильна в подобных вопросах, – грустно вздохнула в ответ. – Это у докторов надо спрашивать.
– Но ведь у вас есть опыт, вы же можете сказать, выживет человек или нет? – продолжала настойчиво расспрашивать экономка.
И эта настойчивость мне очень не понравилась.
– Милорд выглядит неважно.
Я решила, что разумнее будет чуть сгустить краски.
– Очень неважно, – повторила, для пущего эффекта, и добавила: – Вы простите, мне нужно идти. Боюсь оставлять милорда одного.
– Да-да, конечно, – поспешно ответила экономка. – Идите, тера Кэтрин. И если вам что-то понадобится, вы только скажите.
– Хорошо, что вы сами об этом заговорили, – обернувшись, посмотрела на женщину. – В покоях Его сиятельства необходима ежедневная уборка.
– Но ведь милорд…
Тера не договорила.
– Что?
– Милорд сам запретил, – с сомнением произнесла она.
– Его сиятельству вредно оставаться в неубранной комнате.
– Хорошо, – неохотно ответила тера. – Я пришлю Ханну.