Схватка с преисподней
Шрифт:
— А мне насрать! — нахально заявил Рафаэль. — Ты сначала заплати за тот «мусор», который я для тебя уже «убрал». Должок, понимаешь ли, за тобой солидный! К тому же я уже не могу убирать твой «мусор» за те бабки, что ты платил раньше. Ситуация и конъюнктура меняются с каждым днем… Другие предлагают куда большие суммы…
— Ты мне вола не крути! Гони оружие — и дело с концом! Не надо заставлять меня думать, что мы с тобой можем перестать быть друзьями…
— Извини, Валет! Но есть такая поговорка в народе: «Дружба дружбой, а табачок
«Сволочь, — подумал Валет. — Пристрелить его, что ли, прямо сейчас? Нет! Не будем разводить сырость раньше времени. Пускай еще поживет до моего возвращения из Душанбе. Вот когда вернусь оттуда, тогда и разберусь с ним без всяких сантиментов».
— Хорошо, Рафик! Ты меня убедил. Будут тебе Белка со Стрелкой, будут и деньги на тарелочке с голубой каемочкой… Жди!
Резко повернувшись на каблуках, Валет вышел из кабинета и направился к выходу во двор. Там его у машины поджидал бригадир Федька Барин.
— В следующий раз в партии «мусора» должен оказаться и сам Рафаэль… — злобно процедил сквозь зубы Валет, обращаясь к своему бригадиру.
А Рафаэль между тем здорово струхнул, поняв, что слишком круто взял с Валетом. «С этим патологическим убийцей нельзя вести себя так необдуманно! — укорил он сам себя. — Но деньги-то тем не менее этот гнилой фрукт прикарманил. И к тому же много денег!..»
Невеселые размышления начальника цеха прервались из-за появления в кабинете Парасунько. Рафаэль сразу отметил, что Ночной Директор не в себе.
— Что там еще стряслось? Тайфун, извержение вулкана, землетрясение? Что там еще свалилось на мою бедную голову? — запричитал Рафаэль, размахивая кулаками перед самым носом Парасунько.
— Беда! Мой человек только что подслушал разговор Валета с Барином. Он сказал, что тебя пора списать в «мусор»…
— Что, так прямо и сказал?.. — боязливо переспросил Рафаэль, чувствуя, как непроизвольно срабатывает «будильник Кашпировского» между ног и по ноге под брючиной течет горячая струйка.
— Так и сказал!.. — поразился Парасунько мимической игре мускулатуры на лице начальника, на котором отразился весь диапазон чувств — от злости и гнева до растерянности и стыда. — Если хотите, могу его позвать…
— Не надо… — вяло отмахнулся Рафаэль. — Теперь уже все равно… — Но тут в него будто черт вселился, и он заорал благим матом: — Мы этого гребаного Валета самого в цемент закатаем! Пусть только попробует не расплатиться! У нас есть чем его угостить. Попотчуем гада на славу из его же стволов! И хватит об этом!
Но все эти слова были только бравадой. С того самого момента мысли о Валете и обещанной им расправе стали для Рафаэля просто навязчивыми…
Самые худшие опасения Тимура подтвердились. О смерти дяди Пети ему поведали Машка с Дашкой, когда они все вместе выбрались из переделки
Надежно спрятать Машку, Дашку и Лепилу ему удалось в поселке Кратово Раменского района, где у Филатова оказалось довольно много родни. Оставлять их в Москве было бы непростительной ошибкой. Ведь Валет теперь землю носом будет рыть и заставит делать то же самое своих подельников и все только для того, чтобы отыграться на сбежавших пленниках, если, конечно, их снова поймает. К тому же их отсутствие в определенной мере развязывало Тимуру руки, позволяя следить за бандитами днем и ночью без перерыва.
На Лыткаринский цех завода железобетонных изделий частного сыщика вывел, сам того не желая, один из бригадиров Валета. О Федьке Барине Тимуру многое порассказал еще во время встречи в ГУМе Владимирский, хорошо знавший его криминальную биографию. Алексею Федоровичу, как он похвастался, дважды приходилось лично брать Барина «за ушко да на солнышко». Можно сказать, Федька мог считать Владимирского своим «крестным отцом», помогшим ему «прописаться на два срока в исправительно-трудовых учреждениях».
Сам же Тимур впервые увидел Федьку на похоронах Замполита. Но там, понятное дело, разглядеть его внешность как следует не смог. В этом ему помогли фотографии, сделанные на кладбище Саней. «Здоровенный бычара, — подумалось ему, когда он разглядывал его снимки. — Даже шеи не видно! Голова растет прямо из спины… Кулаки пудовые. Волос на голове кот наплакал. На лице особенного интеллекта не заметно — вырублено, как из кирпича. В общем, тот еще тип уголовника! Но мне в любом случае легче будет следить за ним, чем за самим Валетом. Валет сможет раскусить меня вместе с моей слежкой гораздо быстрее, чем Барин. Тут и сомнений быть не может. Значит, надо всерьез браться за Барина…»
Посадив к себе в «Жигули» Саню с его аппаратурой, Тимур весь следующий день, как пришитый, следовал за иномаркой Барина, фиксируя на видео все его встречи. Вначале они долго мотались по районам новостроек на юге столицы, где Барин вел какие-то переговоры со строителями в их вагончиках. Потом он наведался на два оптовых склада, отоварившись там всякой всячиной — от банок со сгущенкой и галетами до запчастей для автомобиля. Все это Федька по-хозяйски засунул в багажник своего автомобиля. Затем он навестил свою любовницу в Люберцах, оставив у нее на квартире все, что получил на складах.