Шуруп
Шрифт:
Огорчало только одно: не удалось попрощаться с Зоей. И связаться не удавалось – вызов почему-то не проходил.
Первым, кого ещё не сойдя с трапа-пандуса увидел на Луне Виталий, был лейтенант в рабочем флотском комбинезоне, который как раз подключал кабели и шланги жизнеобеспечения к их кораблю. Этого лейтенанта Виталий даже помнил: звали его Саша и из Академии он выпустился в прошлом году. Покончив с кабелями, Саша выпрямился и только сейчас заметил Виталия. Кажется, Саша Виталия узнал; выражение его лица чуть изменилось, но через пару секунд он сообразил, что Виталий облачён в шурупскую форму, и радость на лице Саши быстро
Виталию стало неприятно. Очень неприятно. Хотелось подойти, всё объяснить – Виталий прекрасно помнил, что на своём курсе Саша показал итоговый результат восемьсот какой-то, а Виталий оказался в итоге седьмым. Кто ещё на кого свысока глядеть должен… Но вскоре пришло понимание: на всех не накланяешься. Всем не объяснишь. Наверное, именно об этом Терентьев и говорил, когда уверял, будто Виталий быстро отрастит бегемотью кожу.
«Ну и буду отращивать, – насупился Виталий. – Ещё суток нет после выпуска – и я уже корабль сажал! А ты таскай по ангарам фановые шланги таким, как я, пилот хренов…»
И он скорым шагом зашагал вслед за Терентьевым к шлюзам жилой зоны, крепко сжимая ладонью ручку чемоданчика.
База Королёв-G была стандартная, на полторы тысячи человек. Виталий прекрасно знал планировку каждого её модуля и заранее предполагал, что компоновка модулей относительно друг друга вряд ли сильно отличается от общепринятой. Разумеется, иногда что-нибудь мешает собрать модули по привычной схеме – капризы рельефа, например или какие-либо специфические местные нужды. Но если такого нет, строители обычно придерживаются схемы. Поэтому Виталий почти наверняка знал, что по основному коридору направо от шлюзов расположен хозмодуль, а за ним – жилые отсеки. Зато он никак не мог предвидеть местных реалий – вон ту надпись на стене, к примеру: «Держись правой стороны, мы в южном полушарии!»
Вообще говоря, от кратера G до лунного экватора было всего ничего, рукой подать, но формально база действительно пребывала в южном полушарии, так что вряд ли эта напоминалка имела такое уж большое значение.
Против ожиданий Терентьев направился в другую сторону, налево, к мастерским и лабораториям, да и потом ни в мастерские, ни в лаборатории не свернул, прошёл мимо. В типовых базах дальше не располагалось ничего – внешняя оболочка, а за нею нетронутая лунная порода, базальты-реголиты (или что там залегает в этих местах?). Однако на Королёве-G коридор приводил в тупик к массивной шлюзовой двери, рядом с которой дежурили два часовых в полном боевом облачении по варианту «Атмосфера», то есть без дыхательной амуниции, только броня да оружие. Над дверью красовалась табличка с лаконичной надписью: «Гермозона».
– Удостоверение приготовь, – шепнул Терентьев Виталию.
Тот послушно вынул документ.
Один из часовых придирчиво изучил удостоверения и кивнул второму. Второй нажал на кнопку рядом с дверью и сразу послышался тихий гул сервомоторов запорного механизма. Потом знакомо зашипел воздух и дверь приоткрылась – ровно настолько, чтобы без помех прошёл один человек нормального телосложения.
Терентьев шагнул в эту щель; Виталий последовал за ним.
Вообще Виталий ожидал, что за дверью увидит тесную шлюзокамеру, но её там не оказалось – коридор продолжался метров на пятьдесят и в свою очередь упирался ещё в одну гермодверь, такую же, как пройденная.
Её охраняли четверо громил из
– Ого, – невольно вырвалось у Виталия.
Перед дверью располагалась рамка биоидентификатора – сканирование ладони, сетчатки глаз, физиопрофиль и прочие прелести закрытых территорий.
«Елки-палки, а как же я пройду? – растерянно подумал Виталий. – Моих данных в базе нет, откуда им взяться в базе? Да и вообще – я даже не знаю, снимали у меня когда-нибудь физиопрофиль или нет…»
Видимо снимали. Потому что Виталий задержался в рамке ничуть не дольше Терентьева и идентификация его, судя по зелёным сигналам-огонькам, прошла вполне штатно.
Когда шлюз с гулом задраился, Терентьев многозначительно произнёс:
– Ну, всё! Ты в норе, приятель.
Виталий оглянулся – по эту сторону шлюза не было ни рамки, ни охраны, только сенсор рядом с дверью, примерно на высоте груди. Прям как перед лифтом.
– Ты прав, если нужно выйти на базу – топчи кнопень, и ребята тебя выпустят, – перехватив его взгляд, сказал Терентьев. – Даже если с ребятами вдруг что не то – шлюз всё равно должен раздраиться, только учти: когда ребят за шлюзом нет, там и дышать, скорее всего, нечем. Так что про гермокостюм заботься самостоятельно, коли жить охота. Усёк?
– Усёк, – кивнул Виталий.
– Между прочим, всё сказанное – это часть инструктажа по технике безопасности, а заодно и дежурный ввод нового сотрудника в курс дел. Тоже учти.
– Учту! – искренне пообещал Виталий.
Терентьев на него одобрительно покосился – видимо, ему понравились по-военному лаконичные ответы входящего в курс дел подчинённого.
– Схему помещений норы изучишь в первую голову, она есть на рабочем столе, – добавил Терентьев. – Да, да, у тебя будет свой стол. Отдельный кабинет только у мастера, а наши столы в одной комнате, но сразу предупреждаю: бывать мы там будем нечасто. Потому и вещи с корабля обычно не забираем. Но схему изучать потом. Сначала к мастеру на ковёр.
Они как раз подошли к стандартной двери со стандартной табличкой. Стандартным шрифтом на табличке значилось: «Майор Прокопенко».
Табличка выглядела новенькой и свежей и, скорее всего, прикрепили её совсем недавно.
Дверь перед ними открылась сама собой.
Кабинет был небольшим и достаточно скудно обставленным. Письменный стол, пара стульев, встроенный в стену шкаф-купе, четыре секретера, тоже встроенных, два тяжёлых сейфа один подле другого. Трехрогая вешалка у двери. Вот и всё. Ковра, к слову сказать, никакого не было, пол был выстлан обычной керамической плиткой, как и везде на лунных базах.
Посреди кабинета, покачиваясь с пяток на носки и заложив руки за спину, стоял контр-адмирал в парадной флотской форме с обширным иконостасом орденских планок на груди. Фуражка контр-адмирала висела на вешалке.
– Здравия желаю, мастер! – обратился к начальству Терентьев и браво козырнул. – Нового кадета доставил, в пути без происшествий!
– Здорово, штабс! – адмирал с ехидцей усмехнулся.
– Ага, – оживился Терентьев. – Вот и перекрестили меня. Штабс, говорите?
– Не поручиком же тебя называть, – проворчал адмирал и неожиданно протянул помалкивающему Виталию руку. – Ну, здравствуй, кадет! Добро пожаловать в жопу мира!