Шулер с бубновым тузом

Солнцева Наталья

Жанна взяла грех на душу, заманила к себе в номер модистку из ближайшего шляпного магазина и вытолкнула ее в окно. До сих пор бессонными ночами ей мерещились полные ужаса глаза обреченной женщины и звучал в ушах ее крик. Модистка смахивала на Жанну волосами и фигурой, а накануне убийства она подарила бедняжке свое платье.

Никто не усомнился, что из окна гостиницы выпала доведенная до безумия безысходностью и безденежьем графиня де Ламотт. Нашлись и свидетели трагического происшествия.

Между тем Жанна покинула Лондон и скиталась из

города в город, из деревни в деревню, нигде подолгу не задерживаясь. Она называлась разными именами и вела замкнутый образ жизни. Временами на нее накатывала черная меланхолия, и она искала спасения в молитвах, которые не могли утешить ее.

Время от времени Жанна задумывалась, кто тот неизвестный, протянувший ей руку помощи и устроивший побег из тюрьмы. Если бы не он, гнить бы ей до скончания века в темной каменной клетушке с осклизлыми стенами и ледяным полом, где по углам возятся крысы, а постелью служит вонючий тюфяк, набитый соломой.

«Кто же вытащил меня оттуда? — гадала она, перебирая в памяти бывших любовников и влиятельных знакомцев. — Кто снабдил деньгами на первый случай и обеспечил пересечение границы? Почему не открылся и ничего не потребовал взамен?»

Осенний Петербург чем-то напоминал ей Лондон: серая Нева казалась грязной Темзой, а густой туман делал улицы безликими и унылыми.

— …купил себе дом на Большой Морской, на углу Почтамтского переулка, — донесся до нее голос госпожи Бирх. — И обставил с подобающим великолепием. А обеды Валицкий дает такие, каких вы, милочка, и в Париже не пробовали. У графа приборы золотые, а в черенки ножей и вилок вставлены драгоценные каменья. Кстати, всему городу известен его знаменитый сапфир…

— Чем же он знаменит? — пролепетала Гаше.

— Вы не слыхали о сапфире графа Валицкого? — поразилась англичанка. — Чудесный камень меняет цвет после захода солнца… сие зрелище неописуемо! Хотите, я попрошу графа, чтобы он оказал вам любезность?

Жанна растерялась. В голову вдруг пришла мысль, догадка, которая лишила графиню дара речи. Валицкий! Это он помог ей бежать из заключения! Его связи и средства были пущены в ход ради заветной цели. Он надеялся, что, вырвавшись на свободу, похитительница ожерелья так или иначе приведет его к бриллиантам. Опытный игрок не торопит события и умеет ждать.

«Все эти годы Валицкий не терял меня из виду, — сообразила Гаше. — Идея перебраться в Россию тоже пришла ко мне с его подачи. Граф действует через подставных лиц, оставаясь в тени, когда это ему нужно. Вот кто мой безымянный спаситель!»

Граф Михаил Валицкий слыл в Петербурге фигурою загадочной. Настоящая его фамилия была Мицкевич, а титул и новую фамилию он, по слухам, купил у литовского воеводы Валицкого. Впрочем, как истинное происхождение самого новоиспеченного графа, так и происхождение его несметных богатств оставались тайной.

Поговаривали,

что Валицкий родом из польской шляхты, а состояние приобрел игрой в карты. Что будто бы в молодости будущий граф скитался по миру без гроша в кармане, а потом внезапно разбогател. Что он научился искусству игры в Варшаве, которая по тем временам славилась игорными домами и лучшими школами карточных шулеров. Туда стекались любители легкой наживы и состоятельные искатели приключений со всей Европы.

Михаилу везло в игре, он был любимцем фортуны, хотя кое-кто приписывал это везение договору с дьяволом.

— Граф тайно приторговывает драгоценностями, — со смешком сообщила госпожа Бирх. — Я видела у него в доме месье Дюваля. Он запросто входил и выходил из кабинета хозяина, брал что-то из ящиков. Согласитесь, милочка, деньги ведь не сыплются с неба? А Валицикий богат. Весьма богат!

— Кто такой месье Дюваль? — спросила Гаше.

— Петербургский ювелир… мы все заказываем у него украшения. Аристократу не пристало заниматься коммерцией, но Валицкий делает это с непревзойденным изяществом, — захихикала госпожа Бирх, оглядываясь на дверь. — Ваши слуги не имеют привычки подслушивать?

— Они не понимают по-английски.

Придворная дама успокоилась.

— Валицкому приходят письма из Парижа, Лондона и Амстердама, — добавила она. — Он даже Константинополем не брезгует. Говорят, он переводит за границу баснословные суммы через банк барона Раля и получает оттуда столько же, если не больше. Это секрет, разумеется, но не для императрицы. Она любопытна, как все женщины…

«Зачем Бирх говорит мне об этом? — думала графиня, слушая болтовню гостьи. — В ее словах кроется какой-то смысл или она просто не умеет держать язык за зубами? Нет… определенно у нее есть намерение задеть меня. Она ловит каждый мой жест, каждую гримасу. Уж не послал ли ее сам Валицкий? Значит, он где-то видел меня и узнал…»

— Не хотели бы вы встретиться с ним? — наконец брякнула госпожа Бирх, тем самым выдавая истинную подоплеку своей откровенности.

— Зачем? Мы не знакомы.

— Не беда. Я вас познакомлю! Граф — собиратель редкостей и приятный собеседник, уже за одно это стоит посетить его.

— Я, право, не готова…

Графиня де Гаше отнекивалась, и англичанка не решилась настаивать. Очевидно, ее проинструктировали, как следует вести себя в том или ином случае…

Анна очнулась. Прошло всего несколько минут, а в ее воображении разыгралась целая сцена. Она боялась этих провалов в сознании, когда все вокруг заволакивает темная пелена, а в голове начинают звучать голоса и появляться смутные образы.