Шулер с бубновым тузом

Солнцева Наталья

Глория могла бы подписаться под каждым его словом.

— У Жанны де Ламотт не было уверенности, что она вспомнит место, где хранятся бриллианты из похищенного ожерелья…

— …вот она и оставила метки — знаки, которые приведут ее куда следует! — подытожил начальник охраны. — Мне все ясно! Надо искать плетеную бутыль с вином… и достаточно широким горлышком, чтобы туда могли проскользнуть ограненные алмазы.

— За чем же дело стало?

— Нужны дополнительные ориентиры. Плетеная

бутыль — слишком размытый намек. Не мешало бы сузить рамки поисков.

— У нас есть еще бубновый туз.

— Бубновый туз! Бубновый туз! Лично мне это ни о чем не говорит.

Глория принялась рассуждать вслух:

— Картину Жанна вручила княгине Голицыной… а бубновый туз отправился к барону Боде, с которым графиня водила дружбу. Оба «носителя» информации выбраны с умом. Это не географическая карта, которую можно потерять, не схема, не запись, которая может исчезнуть. Эти вещи всегда на виду, всегда доступны и воспроизводимы без всякого труда. С полотна Жоржа де Латура можно снять сколько угодно копий, а игральные карты всегда в ходу.

— Этого мало! — возразил Роман. — Должно быть что-то еще. Какое-то конкретное указание.

— Полагаю, оно есть. Просто мы его пока не видим.

— Бубновый туз повторяется дважды. На картине… и в виде настоящей игральной карты из кипарисового ларца.

Глория встала, пошатнулась, но быстро восстановила равновесие и отказалась от помощи начальника охраны, который вскочил и хотел подать ей руку.

— Разверни копию, — велела она.

Он поспешно разгладил «Шулера» и придержал за концы.

Плутоватый игрок один из всех изображенных на картине людей косился в сторону зрителя и как бы посмеивался над незадачливыми искателями сокровищ.

— Шулер… — пробормотала Глория. — Именно у него в руке бубновый туз.

— Ну…

— Кто у нас шулер?

— Джо! — выпалил Роман. — Если перевести на нынешних героев, то дама в жемчугах — Анна-Жанна, благовоспитанный кавалер справа от нее, это Крапивин… а шулер — убитый картежник.

— Верно… верно. Вот и недостающий штрих.

— Джо мертв, — огорчился начальник охраны. — Он уже ничего нам не расскажет. Зато становится понятным, за что его убили. Он поведал свою тайну любовнице… и та прикончила беднягу. Джо знал свою часть головоломки и поплатился за это.

Глория отошла назад, всплеснула руками и села обратно в кресло.

— Рома, — строго начала она. — У тебя плохая привычка добавлять к фактам кучу отсебятины.

— Это я-то добавляю? — опешил он. — Я?! Шулер на картине держит туза. Ясно, как божий день, что ему известно, где клад.

— Отчего же он его до сих пор не добыл?

— Может, как раз добыл. Только воспользоваться не успел. Его убили. Тот, кто его убил, и забрал себе бриллианты.

Глория рассмеялась.

— По-твоему, больше чем двести лет назад Жанна де Ламотт доверила свою тайну Ковбою Джо, которого еще и в помине не было?

Лавров

схватился за виски и с силой надавил на них.

— Ты права. Безумие заразно. Кстати, с чего ты взяла, будто графиня прислала копию «Шулера» княгине Голицыной?

— Увидела. Нарочный, который привез Анне Сергеевне подарки, был слугой Гаше и шпионом… графа Валицкого. Выполнив поручение, он не уехал из имения восвояси, а спрятался в доме княгини и подслушал разговор между ней и компаньонкой. Из которого понял, что в картине заложен некий смысл.

— Угу! Зашифровано послание, которое должно через века дойти по назначению.

— Не знаю, как расценил услышанное шпион, но я думаю именно так. Картина — зашифрованное послание. Ее сюжет подсказал Жанне код к будущему местонахождению клада, которое она присмотрела заранее. И она этот код использовала. Вряд ли Жорж де Латур писал «Шулера» по заказу похитительницы бриллиантов. К тому времени его давно не было в живых.

— Просто совпало, да? — скривился Роман.

— У тебя есть другое объяснение?

— Следуя твоей логике, тот же слуга-шпион возил презенты и барону Боде.

— Не исключено, — кивнула Глория. — В то время Боде жил в Судаке, занимался виноградниками и делал вино.

— Жанна де Ламотт — бриллианты — виноградники — вино — бутыль… все складывается в ассоциативный ряд, — съязвил начальник охраны. — В этом ряду уже два трупа, а в скором времени может появиться третий.

— В жизни, как и в шахматах, жертвы неизбежны.

— Ты так спокойно говоришь об этом…

— Разве мы можем предотвратить неизбежное?

Лавров вынужден был верить Глории на слово. Ведь просмотреть ее «видео» он не мог.

— Ты упомянула какого-то Валицкого. Кто он? Новый персонаж нашей авантюрной истории?

— Эта фамилия сама собой пришла мне в голову, — призналась Глория. — Понятия не имею, откуда. Но такой человек существует… существовал.

Перед ее внутренним взором промелькнули карточный стол, блеск драгоценностей, шумная попойка.

— Мне бы хоть одним глазком взглянуть на портрет графа Валицкого!

— Поищу, — пообещал Лавров. — К историкам обращаться?

— Не стоит. Сами справимся.

Он сделал несколько шагов, чтобы размяться. Голова болела, сердце щемило. А ну, как сюда нагрянет Крапивин или его сумасбродная барышня?

— Пора уходить, — заявил Роман. — Мы не у себя дома.

Глория смотрела в даль, сквозь стену.

— Бубновый туз продублирован, — пробормотала она. — Его обнаружили в ларце, и он же — за поясом нечистого на руку игрока. Роль шулера в нашем раскладе досталась Ковбою Джо по прозвищу Калиостро.

— По паспорту, если верить Крапивину, — он Иван Бальзамов, — уточнил начальник охраны. — Пока вы с клиентом беседовали, я кое-что записал. Имена, фамилии, клички. Наизусть все не упомнишь!