Штурмфогель
Шрифт:
Машина притормозила у поворота, кое-как в него вписалась, потом нырнула в крутой спуск… Черные створки ворот медленно разошлись. Кто-то, закутанный в белое покрывало так, что даже глаза с трудом угадывались в складках, наклонился к окну машины, разглядел водителя и пассажиров и махнул рукой: проезжайте.
– Что здесь делается? – спросил Штурмфогель.
– Трудно сказать. – Гуго потер нос. – Мы делим это пространство с «Аненэрбе», а Зиверс – не тот человек, с которым можно поговорить на подобные темы… Руди был гораздо приятнее.
– Удивительно
– Гиммлер куда-то спрятал. – И, перехватив недоуменный взгляд Штурмфогеля, поправился: – Нет, совсем не то, что ты подумал. Просто Руди теперь работает соло и отчитывается исключительно перед рейхсфюрером. Я думаю, он неплохо устроился.
Штурмфогель кивнул. Его бывший начальник обладал по крайней мере двумя талантами: легко находить новое место службы и легко (и с треском) терять его.
Буйные заросли расступились, и взору предстал новенький ангар с большой цифрой «9» на воротах.
– Приехали, – сказал Гуго. – Здесь наш оазис. Здесь никогда ничего не случается.
У входа в ангар – маленькой калитки в створке огромных ворот – сидела странная двухголовая и двухвостая собака.
– Это Бефаст, – сказал Гуго. – Он тебя обнюхает, и все. Не дергайся.
– Это будет каждый раз? – спросил Штурмфогель, ежась. Он не любил и побаивался собак.
– Нет, только первые дни…
От самой собаки воняло так, что хотелось заткнуть нос: паленой шерстью и угольным горячим шлаком.
– Как он различает запахи? – прошептал Штурмфогель.
Бефаст обнюхал его сначала одним носом, потом другим. Коротко рыкнул: проходи. Приветливости в его глазах не было.
Внутри ангар напоминал фантазию Эшера: лестницы, переходы, какие-то ящики и корзины на столбах..
– Нам вон туда, – показал Гуго. – А это все – полоса препятствий, ребята тренируются.
Штурмфогель посмотрел, куда указывала рука Гуго. В углу под пологом из маскировочной сети стоял большой канцелярский стол, несколько стульев, бюро, шкаф…
– Там будет твой кабинет. Устраивайся. Сейчас я позову ребят.
Через несколько минут бойцы «Гейера» выстроились перед Штурмфогелем – все в спортсменских трусах и майках, никак не похожие на десантников, а скорее на команду по какому-нибудь экзотическому десятиборью.
– Антон, – представился Хете и подмигнул. – Здесь мы называем друг друга по именам.
– Тогда – Эрвин, – сказал Штурмфогель.
– Нет, – сказал Антон-Хете. – Ты – только Штурмфогель.
– Берта, – протянула руку белокурая красавица.
– Штурмфогель…
– Цезарь, – расплылся в белозубой улыбке огромный загорелый викинг.
– Дора, – приветливо кивнула высокая худощавая девица.
– Эмиль, – коротко стриженный парень с лицом младенца и торсом боксера-профессионала.
– Фридрих, – совершенно ничем не примечательный тип, идеальный филер.
– Гюнтер, – его брат-близнец.
– Хельга.
Бог ты мой, замер на миг
За спиной кто-то хихикнул. Штурмфогель шагнул к следующему.
– Йон. – сухой и жилистый, похож на богомола – прекрасный бегун и боец.
– Курт, – маленький, Штурмфогелю чуть выше плеча, но очень аккуратно и крепко сложенный парень с хитрыми внимательными глазами.
– На сегодняшний день это все, – подвел итог Антон. – Если ты считаешь, что нужны еще люди…
– Пока у меня нет никаких представлений об этом, – сказал Штурмфогель.
– Хорошо, – вступил в разговор молчавший до сих пор Гуго. – А теперь – некоторые особенности. Ты, – он ткнул Штурмфогеля пальцем в грудь, – не имеешь права отдавать приказы кому-либо из бойцов отряда, а только и исключительно Антону. Он решает, кого и куда послать, каким способом и какими силами выполнить задачу – и так далее. Для тебя «Гейер» – своего рода «шкатулка сюрпризов». Ты загадываешь желание, нажимаешь на кнопку, крышка распахивается, и ты получаешь свой приз – но как и каким образом приз попадает в шкатулку, тебя занимать не должно. Это приказ, Штурмфогель. Ты меня понял?
– Не дурак, – сказал Штурмфогель.
Генерал Донован, начальник Управления стратегических исследований США, развалился в кресле, забросив ноги на журнальный столик, и курил свои бесконечные «Морли» – сигареты, приятные для курильщика, но никак не для окружающих. Волков, он же Дрозд (взял себе эту птичью кличку в память о Косте Дроздове и давних испанских делах), сидел на мраморных перилах балкона. Под балконом неумело лязгал ножницами садовник с челюстью и выправкой морского пехотинца.
– Вы и так знаете больше, чем следует, Дрозд, – сказал генерал и выпустил в его сторону струйку дыма. – Все, что вам действительно нужно, – это разыскать этих людей и убить их. Я хочу видеть их мертвыми. Какая еще, к дьяволу, дополнительная информация?
– Желательно – вся, – ухмыльнулся Волков. – Чтобы скроить приемлемую легенду, мне нужно много лоскутков… Агентура, которую я буду задействовать, пролежала на холоде четыре-пять лет. Все они не наемные убийцы, а идейные борцы. При этом они профессионалы и легко поймут, что вы попытаетесь накормить их пшеном.
– Неужели вы действительно не можете обойтись нашими коммандос?
– Только в качестве упаковки – как договаривались… Нет, генерал, для этого дела мне понадобятся не бойскауты, а старые матерые браконьеры. Охотники на слонов…
– Если они идейные борцы, то могут просто не согласиться на это задание.
– Вот это уже – моя забота.
– Хорошо, я объясню… А вы пока думайте над тем, как бы свалить вину за убийства на немцев.
– На официальных немцев? На правительство, на гестапо? Или на «Факел»?