Штурм вулкана

Белов Александр Константинович

Похоже было, что Шаман не врал. Не в том он положении, чтобы врать.

— Где паспорт Федора Лукина, который- твои гаврики у него отобрали?:— спросил Саша.

Шаман не понял, о каком Лукине идет речь, но кивнул на тумбочку, ту, в которой хранился пистолет, только на нижний ящик. Шмидт вытащил оттуда пачку паспортов и засунул их себе в разные карманы. Белов понял, что от Шамана ничего им больше не добиться.

— Пошли отсюда, — сказал он Шмидту и Оксане.

Он знал, где искать Зорина, поэтому допрашивать Шамана больше не было смысла. Белов вытащил обойму из пистолета, бросил ее в гигантский аквариум у стены, а сам пистолет зашвырнул под тахту. Потом распахнул дверь, чтобы выйти, но на пороге обнаружил

толстую морду охранника, который преградил ему путь. Охранник только что выбросил из игрового зала Власова и вернулся на свое место — сторожить двери хозяина.

— А че это? А кто это? — удивленно спросил он, и рука его скользнула к кобуре.

Белов резко дернул головой, боднув охранника лбом в нос, а коленом ударил про-меж ног. Тот стал заваливаться, а Саша вы-дернул у него пистолет из кобуры, выщелкнул обойму, бросил ее себе в карман, а пистолет сунул обратно — охраннику в ко-буру. Шмидт и Оксана в это время про-шмыгнули мимо и пошли через зал по на-правлению к выходу из игрового зала.

Федор Лукин выполнил свою задачу на сто процентов. Когда охранник вытолкал его за дверь, он стал приставать к нему с извинениями, хватал за рукав, тот задержался на улице и только хотел вернуться в зал, как увидел перед собой Шмидта, которого узнал и которого Шаман велел своей охране и на сто метров не подпускать к заведению и в случае его появления тут же предупредить Шамана.

— А ну стой! — приказал охранник, и рука его скользнула к кобуре.

Шмидт резко дернул головой вперед, в точности повторив прием Белова. Охранник завалился на спину, а Шмидт, Оксана, Белов, Власов и Федя прыгнули в белую «девятку».

Матвей Рыков вернулся в Красносибирск накануне большого праздника на стадионе. В его секторе соцкультбыта работа кипела, как горячий ключ на Камчатке, но Матвей Алексеевич в этом кипении участия не принимал — его волновал только тот роковой выстрел, который должен будет прозвучать на стадионе и унести жизнь его брата.

Матвей сидел в кабинете и вполуха слушал доклад директора спорткомплекса, который рассказывал, что машина с досками не дошла до пункта назначения в том виде, в котором ее отправляли. Шофер остановился возле дома на обед, там выпил рюмочку и решил на работу больше не ходить, За ночь все доски из открытого кузова разворовали, и нечем теперь крыть сиденья на стадионе.

Матвей молча кивал и думал — ну какие на фиг доски, при чем тут доски, когда брата моего убьют? Но сказать этого директору спорткомплекса по понятным причинам не мог. Потом пришел директор Дворца культуры со своими ничтожными проблемами, потом потянулись просители — всякие замы из управления, чтобы Матвей выделил им пропуски на VIP-трибуну, где будет лучше видно столичную звезду, которую (Пригласили порадовать местное население. Затем пришел главный пиротехник — инженер, которого назначили ответственным за фейерверк, и сказал, что весь материал для салюта в подвале залило водой, он отсырел и теперь вряд ли загорится, а если загорится, то может взорваться.

Этот салют был последней каплей — младший Рыков выгнал всех из своего кабинета и заперся изнутри. Он твердо решил — сейчас пойдет и все расскажет брату! Пусть он не станет директором комбината, пусть будет получать свою нищенскую зарплату в той тысячи долларов, но пойти на братоубийство он не может!

С этим решением через полчаса он вышел из своего кабинета, прошел мимо очереди ожидающих его просителей и твердым шагом отправился наверх, где размещался кабинет генерального директора комбината. Там он сам оказался в такой N же очереди, что сидела у его кабинета. Но когда секретарша доложила, что пришел Матвей Алексеевич, Рыков-старший приказал пригласить его немедленно.

Тон, которым он это сказал в переговорник, услышали все. Этот тон не оставлял сомнений, что сейчас директору

по социальным вопросам и быту что-то будет вставлено по самое некуда. Понял это и сам Рыков-младший и осознал, что нашел не самое подходящее время для объяснений. Но отступать было уже некуда, и он шагнул за порог кабинета генерального на мягкий ковер.

Брат был не один — вокруг него за сто-лом сидели те, от кого зависело, чтобы праздник прошел на ура: директор по финансовым, вопросам, директор по кадрам и начальник милиции города полковник Басовитый, в общем, люди, в присутствии которых Матвей по понятным причинам не мог и рта открыть относительно предстоящего покушения. Разговор с глазу на глаз не состоялся.

Решимость Матвея сознаться в предательстве исчезла без следа, а брат, увидев его, сразу же стукнул кулаком по столу и спросил раздраженно:

— Ты когда-нибудь что-нибудь научишься делать нормально или хотя бы на троечку?

— А что я? — испуганно захлопал глазами Матвей. — Что не так сделал?

После краткой, но выразительной речи, произнесенной братом, оказалось, что звуковая и световая аппаратура, которую при-вез Матвей из Москвы для праздника на стадионе, не годится для этих целей и место ее на свалке, а не на сцене. Закупку аппаратуры в столице Матвей пустил на самотек — он-то занимался переговорами с Зориным, ему некогда было копаться в тон-костях оснащения шоу-бизнеса, поэтому хитрые москвичи и подсунули лоху вместо оплаченной аппаратуры третий сорт и брак, наварив на провинциальном простачке немало денег. Из-за этого праздник оказался под угрозой срыва.

— Я все исправлю, — пролёпетал Мат-вей, — я поеду и все исправлю!

— Нет уж, не надо никуда ездить! — взорвался Олег Алексеевич. — Хватит! Все, за что ты берешься, разваливается, ломается и делается не так, как надо! Не пойму, как у нас с тобой могли быть общие мать и отец? В кого ты такой осел получился?

Полковник Басовитый гулко загоготал могучим басом, словно заводился колхозный трактор, остальные тоже разулыбались, глядя на униженного директора по социальным вопросам и быту. Словно сами все и всегда делали только на пять с плюсом! — Это как в сказках, Олег Алексеевич, — со смешком в голосе произнес директор по финансам, — младший брат всегда дурак, так что не огорчайся. Исправишь ситуацию. Возьмем аппаратуру в аренду в соседней области. Привезти еще успеем.

Матвея выгнали из кабинета оплеванного и униженного. Это же надо — какой-то директор по финансам назвал его дураком, а брат даже не вступи лея, не одернул за-рвавшегося холуя, не сказал, мол, ты говори, да не заговаривайся, это же мой родной брат. О том, что своей неудачной командировкой он нанес предприятию убыток и поставил под угрозу срыва все мероприятие, Матвей в этот миг не думал — в нем кипела злость. И он решил, что поделом будет Рыкову-старшему, если его пристрелят на стадионе. А когда это все свершится, он станет хозяином предприятия и тогда заставит директора по финансам ползать перед ним на коленях, пока, штаны не протрет, а затем Матвей его уволит. Нет, увольнять не будет — переведет простым бухгалтером во Дворец культуры, пусть себе локти кусает!

Ободренный мыслями о мести, Матвей разогнал из приемной просителей, закрылся в кабинете и в одиночку выпил целую бутылку армянского коньяка.

III

Поздно вечером Белову на мобильный телефон пришло короткое сообщение без обратного адреса, скорее всего отправленное из Интернета. Содержание его было таким: «На Олега Рыкова готовится покушение. Его планируют убить на праздновании юбилея комбината в Красносибирске в то время, когда будет произведен салют». На этом сообщение заканчивалось — ни подписи, ни каких-либо других данных, из которых можно было бы понять, кто именно послал это сообщение.