Штрих-код

Мирович Анна

По пальцам пробежал ток. Ростислав нахмурился, подумал, что сейчас снова может влипнуть в ледяную паутину своего безумия – но удержался.

Тихая, но очень настойчивая мысль била его в висок, как птенец – скорлупу яйца. Ростислав пытался поймать ее за хвост и не мог.

Надо было выйти на воздух. Сегодняшний день выдался трудным.

– Вот тебе твоя новенькая, любуйся, – произнес Ростислав. – Сильно не воюй, она и так всего боится… Ладно. Если хотите, можем прямо сейчас пойти на полигон. Чует мое сердце, потом все могут

запретить.

Ребята с веселым гомоном подались к выходу. Рабочий забрался на лестницу и стал снимать обгорелый портрет короля. Интересно, видел ли Выгоцкий, как поступили с его портретом? Он ведь все всегда видит, наше королевское величество. И никогда ничего не прощает.

На полигон – большое футбольное поле – Ростислав пришел последним. На свежем воздухе ему действительно стало легче, хотя несколько минут он шел, почти не чувствуя под собой земли. Дарина на правах соседки сразу же взялась опекать новенькую – девушки шли, ведя какую-то доброжелательную беседу, но Ростислав не слышал, о чем они говорят.

– …да вот он, убогий! Опять видит больше, чем показывают.

Ростислав сидел у зарешеченного окна в комнате отдыха, слепо смотрел, как облетают кленовые листья. Шел дождь. Осень была темной, бесконечной. Огонь в его груди еле тлел; Ростислав давил крошечный язычок пламени усилием воли, но он все не уходил до конца. Это вызывало боль в затылке, уже привычную.

Ему казалось, что если огонь исчезнет, то все наконец-то будет нормально, и сам он станет нормальным.

– Что у него с носом? – вдруг услышал он незнакомый мужской голос. Звуки доносились словно из-под воды, и Ростислав был морским змеем, драконом, огибающим землю. Языки пламени озаряли его изнутри.

– В столовой на компоте навернулся.

До плеча Ростислава дотронулись, и он вынырнул из тьмы. Ростислав никогда не видел этого немолодого, стильно и дорого одетого мужчину, от которого так и веяло силой и властью, но ему вдруг сделалось очень легко и спокойно, словно он наконец-то нашел давно потерянного друга или отца. Словно в его жизни никогда не было ни дракона, ни пожара в школе, ни больницы.

«Все хорошо, Ростислав, – вдруг услышал он голос в своей голове, и это было не страшно, а… Ростислав удивленно понял, что это было правильно. – Ты не сумасшедший. Я заберу тебя отсюда».

«А кто я?» – подумал Ростислав, и мужчина улыбнулся. Морщины прорубили его смуглое горбоносое лицо, словно трещины – старую деревянную маску.

«Ты маг, Ростислав, – произнес голос и повторил: – Ты не сумасшедший, а очень сильный маг. Я очень долго искал тебя».

Выйдя в центр поля, Ростислав похлопал в ладоши, привлекая к себе внимание, и студенты тотчас же прекратили гомон и уставились на него.

– Так, дети мои, – сказал он, вспоминая, как его самого когда-то учили основным приемам боевой магии. – Разбиваемся на пары.

Студенты рассмеялись и быстро встали по парам. Катя осталась одна, в стороне –

Ростислав понимал, что она не собирается участвовать. Для этого ей пока было слишком страшно. Он окинул всех оценивающим взглядом, и Дарина, которая встала в пару с Егором, тотчас же заметила:

– Вам пары не досталось, Ростислав Сергеевич.

– И то верно, – согласился Ростислав. – Катя, иди сюда. Не стесняйся, тут все свои.

Чтобы научиться плавать, надо войти в воду, а не сидеть на берегу и жалеть себя. Так когда-то говорил профессор Гуревич, и Ростислав был с ним полностью согласен. Катя подошла так, словно он тянул ее за невидимую нитку, застыла рядом, как послушная кукла.

Ростислав встал за ее спиной, положил правую руку Кате на живот. Катя содрогнулась всем телом, но не отстранилась. За ее испугом и неловкостью Ростислав чувствовал желание узнать, что же будет дальше.

Это магия. Магия всегда влечет к себе даже в грязи и ужасе. Этому зову невозможно противостоять.

– Становитесь так же, – приказал Ростислав. – Кто поумнее – сзади. Он будет ведущим. Потом поменяетесь.

Студенты послушно встали так, как он им приказал. Лена Созинова, у которой не было отбоя от поклонников, кокетливо взвизгнула:

– Ой, он меня щекочет! Ростислав Сергеевич, ну скажите ему!

Катя стояла, не шевелясь и, кажется, не дыша. Живот под ладонью Ростислава был твердым, словно девушка превратилась в статую.

– Итак, – начал Ростислав. – Сейчас мы с вами повторяем знания с первого курса. Кто такие фамильяры, Волянчак?

Дарина переместила руку Егора чуть выше и ответила:

– Это помощник, который усиливает мага, Ростислав Сергеевич. Перебрасывает энергетический поток. Восстанавливает силы волшебника. Батарейка, грубо говоря.

Катя вздрогнула, и Ростислав ее, в общем-то, понимал. Надо привыкнуть к тому, что в мире смартфонов и интернетов еще бывает и магия.

Она привыкнет. Ей просто больше нечего делать.

– Верно, – кивнул Ростислав. – Смотрите, что сейчас делаем. Ведущие лепят иголку и перебрасывают через руку фамильяра, поражая цель.

Он провел левой рукой по воздуху, и над полигоном поднялись красные огни, которые постепенно обрели форму огненных драконов. Личная печать Ростислава Белецкого – много лет назад она стала первым заклинанием, которое ему поддалось.

Кто-то из ребят присвистнул. Драконы впечатляли.

Тогда, создав их впервые, Ростислав – тощий, подстриженный почти наголо после больницы, в одежде не по размеру – по-настоящему поверил, что он не безумен. А Гуревич долго смотрел, как драконы парят над пустырем, где шла их тренировка, и его лицо наполняло что-то, очень похожее на надежду.

Он не ошибся в своем найденыше.

– Те, кто за фамильяров, – продолжал Ростислав. – Ваша задача – максимально расслабиться. Когда поток пойдет через вас, придайте ему дополнительное движение вперед.