Шторм

Эмиль

И я верю! В себя! В свои руки! В свой ум! В верное

плечо товарища! В крепкий кулак, черт возьми, во вс то, без чего не могу считать себя человеком!

Но кто тогда создал этот мир? И нас в нем поселил?

Кинг медленно опустил голову.

Вы требуете ответа на вопрос, который выше моего

понимания.

Да, вы правы, – сказала Джозиана, – вопросы веры

лучше оставить тем, кто разбирается в них больше, чем

мы. В конце концов, не так важно во что

верить, гораздо

важнее оставаться самим собой.

Джозиана присела у спины Сэлвора, сняла с нее мок-

рую ткань, перевернула ее и положила обратно, что заста-

вило Кинга вновь заскрежетать зубами.

Поднявшись, девушка взяла фонарь и услышала голос

Кинга, мягкий и ласковый, так не вязавшийся с его смелой

грубоватой натурой.

125

Эмиль Новер

Вы уже уходите?

К сожалению, Сэлвор. Сейчас уже полночь и я не хо-

чу, чтобы кто-то узнал, где я бываю.

Вы правы, Джозиана. Ваш отец – сама жестокость и

тем удивительнее, что у него есть вы – очарование и доб-

родетель этого мира.

Не думала, что вы умеете льстить,– с улыбкой укори-

ла девушка ирландца.

Кинг тоже скривил разбитые губы в подобие улыбки.

Еще не научился, миледи.

Охотно верю.

Будьте осторожны!

Хорошо. В корзинке фрукты и хлеб.

Благодарю вас!

Постарайтесь уснуть. Спокойной ночи!

Приятного вам сна!

Скрипнула потайная дверь, и фигура прекрасной англи-

чанки, мелькнув в проеме, исчезла.

Кинг глубоко вздохнул и придвинул к себе корзинку. Го-

лод дал о себе знать и неудивительно, что плоды и хлеб

Сэлвор уничтожил со всей возможной скоростью, на кото-

рую были способны его челюсти, выплевывая лишь то, что

не мог переварить человеческий желудок.

Опустошив корзинку, он взял початую бутылку, и в тем-

ноте послышалось громкое бульканье, свидетельствовав-

шее о том, что жидкость переходит из сосуда искусственно-

го в сосуд естественный. Выпив вс вино, ирландец стара-

тельно вымазал бутылку и зашвырнул ее в темноту подва-

ла так далеко, насколько позволяла ему израненная спина.

На сытый желудок сон приходит быстрее, и Кинг, поудобнее

устроившись, смежил веки.

Утром Джозиана вышла к столу, как обычно, подшучи-

вая над тропической погодой, островом, со смехом и улыб-

ками. Она выглядела такой, как привык видеть е отец, ко-

торый облегченно вздохнул – проклятый раб вылетел у нее

из головы, но ошибался. За завтраком Джозиана принялась

вновь настаивать

на освобождении ирландца, утверждая, что так необходимо поступить во имя справедливости. Гу-

126

Капитан «Дьявол»

бернатор, для которого счастье дочери было превыше все-

го, после недолгих возражений согласился, оговорив, прав-

да, при этом, что еще одни сутки благотворно подействуют

на строптивый нрав раба, и тут же приказал отнести в под-

вал порцию воды и пищи. Удовлетворившись этим, Джо-

зиана уверила отца в своем дальнейшем послушании к ве-

ликой радости последнего.

Ночью Джозиана навестила Кинга, принеся не только

вино и хлеб с плодами, но и известие о скором освобожде-

нии ирландца. В свою очередь Сэлвор сказал, что его са-

мочувствие значительно улучшилось, его здоровью можно

было позавидовать.

Напрасно вс это, – неожиданно произнесла девушка.

Что? – не понял Кинг. – О чем вы?

Раб – пес, его бьют и он лижет хозяину пятки. А вы не

собака, Сэлвор, а волк. Избивая волка можно принудить его

к покорности лишь на время, но не навсегда – легче убить

этого зверя.

Вы сумели это понять, в отличие от вашего отца!

Я никогда не любила его, наверное, это неправильно, но у нас с ним слишком разные взгляды. А брат – несколько

другой, у него в характере нечто среднее между мамой и

отцом.

На некоторое время собеседники замолчали, и в насту-

пившей тишине было слышно, как с потолка срывались ка-

пли ледяной воды, падая вниз.

Джозиана, – тихо произнес Кинг, – вчера вы сказали, что я благороден!

Я не забываю своих слов.

Но ведь я простой моряк с темным прошлым!

Джозиана слегка удивилась непонятливости ирландца.

Я имела в виду благородство не рода, а души, потому

что считала ее важнее «голубой крови».

Кинг удивленно смотрел на девушку: это говорит дочь

губернатора, дворянка!

Видя сильное недоумение ирландца, Джозиана поспе-

шила сказать следующее:

127

Эмиль Новер

Я думаю, что благородство заключается в самом че-

ловеке, а не в его происхождении. Ведь передавая «голу-

бую кровь», нельзя также передать и доброту душу, муже-

ство, верность.

К чему высокие слова!

Иногда только ими и можно выразить свои мысли, по-

этому не надо стесняться их. Вы рискнули жизнью, чтобы