Шторм
Шрифт:
Настойчивый стук повторился, и Саманта, недовольно простонав пошла в прихожую. Неужели Энрике, помимо всего прочего, ещё и умудрился забыть ключ от номера?
Распахнув дверь, девушка застыла от шока. Впервые она была огорчена, что нежданный гость на пороге оказался не Энрике.
– Какого черта ты здесь делаешь? Что тебе нужно, Рауль Дюмон, в столь ранний час? Если сам не спишь и маешься без дела, то это не значит, что нужно тревожить других!
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
Навстречу неизвестности
Какую
Зачем он пришел? Чтобы попросить прощения? Может, оно и хорошо, что Рауль Дюмон после стольких лет осознал свою вину, только теперь Саманту абсолютно не волновало его раскаяние. Слишком много воды утекло.
– Почему ты так странно на меня смотришь? – придав голову твердости, спросила Саманта, поймав вспыхнувшую искру во взгляде мужчины, устремленном на ее лицо. – Будь любезен отпустить дверь и дать мне выспаться.
– Это правда, что ты выходишь замуж? – проговорил вместо ответа Рауль и решительно прошел внутрь, не обратив внимания на ее возмущенный возглас.
Откуда он знает о помолвке? Впрочем, какая разница откуда! Саманта не собиралась скрывать предстоящую свадьбу, на их помолвке собрались фотографы и журналисты со всей Италии, поэтому об этом событии писали во многих газетах. Желание ее матери устроить пышный прием, о котором будут вспоминать еще очень долго, осуществилось.
– Ты пришел, чтобы спросить или поздравить? – вздернула тонкую бровь Саманта. – В любом случае, моя личная жизнь тебя не касается. Но да, я действительно скоро выйду замуж.
Рауль на мгновенье опустил глаза, прежде чем поднять голову и взглянуть на Саманту так, что она невольно передернула плечом. Презрение. Отвращение. Брезгливость. И еще много чего, не подающегося описанию. Словно он смотрел не на нее, а на какую-то потаскуху, продающуюся за деньги.
– Решила построить свое счастье на чужом горе, Саманта Джеймс… – процедил сквозь зубы Рауль, и она вздернула подбородок, бесстрашно встречая направленный на нее словесный удар.
Саманта... Когда-то он обращался к ней иначе, вкладывая в обычное сокращенное имя столько нежности и тепла, что она таяла, как воск.
– Так ты явился, чтобы оскорблять меня? – язвительно усмехнулась девушка. – Рауль, уходи, иначе я буду вынуждена позвать охрану, чтобы они вывели того, кто осмелился нарушить покой постояльца номера люкс.
– Правда? А как поступить с тобой? Ты тоже нарушила мой покой, да еще и совершила преступление. Куда обратиться мне, Саманта?
Весь его вид выражал непоколебимую решимость и уверенность в собственных словах. Однако Саманта не намеревалась вступать с ним в дискуссию. Разве они не все сказали друг другу в последнюю встречу? К чему бередить старые раны?
К сожалению, с
– Ты с ума сошёл? Прошло десять лет, а не десять дней, чтобы что-то требовать от меня, Рауль! Зачем ворошить прошлое? Если тебя мучает совесть, то я ничем не могу тебе помочь. Я давно обо всем забыла. Если ты пришёл просто мило поговорить, как два старых знакомых, то вынуждена сказать, что ты выбрал неудачное время. Если тебя нужно что-то ещё, то обращайся к тем женщинам, с которыми ты спишь! – на одном дыхании четко выговорила Саманта и вскрикнула, когда холодные мужские пальцы обхватили ее запястье. Он сжал ее руку так сильно, словно хотел сломать, заставляя ее глядеть на него с нескрываемым ужасом. Рауль? Романтичный и чувствительный художник, обладающий тонкой и ранимой натурой, был совершенно неузнаваем в этом взбешенном и разозленном мужчине.
– Отпусти! – приказала Саманта, попытавшись выдернуть руку.
Не получилось. Крепкий и железный захват, который, кажется, никто не сможет разжать, если он сам не пожелает выпустить ее.
– Рауль, немедленно отпусти! – закричала девушка, вцепившись в его пальцы длинными красными ногтями. Он даже не шелохнулся, игнорируя боль и появляющиеся красные следы, и лишь продолжил беспощадно сжимать запястье женщины. А вот Саманта, заметив появляющиеся на его коже капли крови, машинально убрала руку и проглотила подступивший к горлу ком. Она не будет уподобляться ему, не станет причинять физическую боль в угоду уязвленного самолюбия. И почему... внутри нее образовался странный комочек напряжения, дрожащий и отдающий непонятной вибрацией под грудью?
– Не разговаривай со мной в подобном тоне, – прорычал Рауль, и Саманта изумленно уставилась на него. Она не привыкла слышать отчетливую угрозу от этого мужчины. Никогда раньше он не смел кричать на нее. – Не вздумай указывать мне, что делать и с кем спать. Я пришел, чтобы посмотреть в твои лживые глаза спустя десять лет и понять, сожалеешь ли ты о том, как подло со мной поступила. И знаешь, что я вижу, Саманта Джеймс? Что у тебя нет совести.
– У тебя нет никакого права рассуждать о том, есть у меня совесть или нет, – выплюнула Саманта, отметив, как опасливо сузились голубые глаза. – Прежде чем искать недостатки во мне, посмотри на…
Она не успела договорить, потому что мужчина со всей силы швырнул ее на кровать, как безвольную тряпочную куклу, а затем навис над ней. До ее ноздрей донесся терпкий аромат дорогого одеколона и лосьона после бритья, смешанный с его собственным неповторимым мужским запахом муската и корицы, который она, к сожалению, помнила до сих пор. Аромат, кружащий ей голову на протяжении долгих лет. Аромат, присущий одному единственному мужчине. Горячее дыхание опалило ее щеку, и Саманта выставила ладони вперед, упираясь в твердую грудь мужчины, отталкивая его.