Шторм

Алябьева Ангелина

– Она отпустила меня, – ответил Рауль. – Я до сих пор не знаю, почему она так поступила. Да, она была очень молода, полна энергии и амбиций, а что бы ее ждало в семейной жизни? Впервые она меня не поняла, не разделила мои надежды, но я не виню ее в этом. У каждого человека есть право мечтать. У меня была мечта, но это не значило, что кто-то должен был чем-то жертвовать, чтобы ее исполнить. Она выбрала карьеру, славу и известность, забыв обо мне. За десять лет у меня была тысяча возможностей с ней встретиться, но я всякий раз напоминал себе о том, кто она, а кто – я. Художник-неудачник,

зависимый от брата, и пьяница, погрязший в собственных пороках.

– Почему ты такого плохого мнения о себе? – Когда длинная речь закончилась, Мария аккуратно дотронулась до его руки. – Я вижу в тебе очень хорошего человека, пусть и обиженного судьбой. Если ты не будешь пить, то никто не сможет сказать, что ты неудачник! Не ты, Рауль, а алкоголь делает тебя таким, отнимает силы, дурманит, а временное облегчение – это кратковременное действие любой выпивки. Алкоголь ни к чему хорошему никого еще не привел. И еще... Ты не знаешь, что такое любовь, Рауль! Если бы ты любил искренне и по-настоящему, то не губил бы себя алкоголем, потому что не захотел бы причинить сильную боль любимой.

– Откуда тебе известно? – глухо бросил Рауль, поджав тонкие губы, сдерживающие крик, который рвался изнутри. Каждое ее слово задевало его за живое, ударяло похлеще, чем кнут. Столько смелости в неуверенной и растерянной Марии Канарис... – Какое право ты имеешь рассуждать об этом? Ты даже не догадываешься, что было в моей жизни! Для меня один стакан виски лучше сотни ненужных друзей! Он поддерживает меня, не давая сломаться окончательно, поэтому здесь я с тобой не согласен, Мария Канарис. Алкоголь был для меня вреден, пока он не стал моим единственным другом.

В палате наступила гробовая тишина. Рауль судорожно размышлял, пытаясь справиться с волной воспоминаний, накрывших его. Возможно, он бы не стал зависимым алкоголиком, прояви его отец куда больше внимательности и строгости к его воспитанию. Но покойный старичок от него почти отказался, когда Рауль решил уйти из семейного бизнеса. Только Адриан, хоть и был взбешен сложившейся ситуацией, все-таки не бросил его в беде, как и не запретил пить. Всего один бокал перерос в неограниченное количество виски, и Рауль не представлял себя без очередной порции спиртного.

– Папа умер от цирроза печени, – нарушила долгое молчание Мария, и Рауль перевел на нее хмурый взгляд. – Я была маленькой, когда мы с родителями переехали в Милан, потому что в Мадриде был кризис. Мы думали, что в Италии сможем заработать немного денег, купить маленький домик и съехать, наконец, с арендованной квартиры. Мама работала в больнице медсестрой, а папа никак не мог найти работу по специальности инженера, тогда решил попробовать себя в другом направлении, но все равно его никуда не брали, даже таксистом. Просто папа не знал итальянского и английского. Он начал пить и продолжал пьянствовать, несмотря на то, что ему становилось все хуже и хуже. Маминой зарплаты хватало с трудом на оплату моей учебы, и я старалась тоже ей помогать, подрабатывая в больничной столовой, поэтому денег на лечение и лекарства у нас не было. Потом папа умер, и чтобы достать деньги для похорон, мама бросилась под колеса машины богатого парня.

Он оплатил все расходы, в том числе и больничные. Так я и встретила человека, перевернувшего весь мир обычной шестнадцатилетней испанки, с трудом сводящей концы с концами.

Раулю не потребовалось много времени для осознания того, что поведала ему Мария, не скрывая отчаяния и непередаваемой боли, от которой и она страдала. Не только у него, но и у нее было и несчастное детство, и…

– Мария, ты любила? – То ли спрашивал, то ли утверждал Рауль, мысленно восхищаясь стойкостью и силой этой хрупкой девушки, не унывающей и не показывающей, какие испытания прошла она. Его-то не ограничивали ни в деньгах, ни во власти, невзирая на то, что близкие не были довольны его выбором и поведением.

– Любила, – кивнула Мария, не видя смысла что-то скрывать. – Любила чистой и непорочной любовью. Говоришь, твоя невеста была молода, да? А мне было всего шестнадцать лет, когда я влюбилась в парня из богатой и уважаемой семьи. Я чувствовала себя Золушкой, попавшей в сказку, мою любимую с детства. Но… нельзя вечно жить грёзами. Мне тоже разбили сердце, Рауль. Обманули мои надежды и предали мою веру ради денег. Из-за того, что я не подходила его семье, он бросил меня. Из-за того, что у меня не было ни миллионов, ни богатства, мы не могли быть вместе. Моя история тоже печальная, не так ли?

– Мария…

– Дослушай, пожалуйста, Рауль, – перебила его Мария, и мужчина с неприятным удивлением обнаружил, что по ее щекам скатываются слезы, а губы дрожат от подступивших рыданий. – Я, как видишь, не стала пить. Я понимаю, что нельзя сравнивать мою и твою боль, потому что каждый страдает по-своему, но нельзя опускать руки. Мы живем всего один раз! Конечно, если бы после каждого предательства мы ставили крест на будущем, при этом зная, что у нас будет шанс опять прожить жизнь, то у меня не было бы к тебе замечаний! Но жизнь настолько коротка и…

– Я понял, Мария, – хрипло выдохнул по слогам Рауль, приложив усилия и приняв вертикальное положение, наплевав на тупую боль в животе. Теперь черное он не назовет белым, а сарказм и язвительность не припишет к главным ценностям. Все-таки на свете есть человек, который так же несчастен и сломлен, как и он! Человек, познавший горький вкус предательства! Человек, не сломавшийся под гнетом чертовых обстоятельств!

Решительно положив ладонь на содрогающееся от плача плечо девушки, Рауль притянул ее к груди, зарылся носом в ее шелковые волосы и вдохнул аромат роз и ванили.

Он не мог забыть Саманту... Он никогда ее не забудет... Разве человек может забыть, как дышать? Она была для него кислородом, но, наверное, пришло время второму дыханию открыться.

И во всем он обязан странной испанке, внезапно появившейся в его мире, в котором бушевал шторм. Утихомирится ли он сейчас?..

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Когда сгорают звезды

– Доброе утро, Рауль! Уже завтра тебя выпишут. Надеюсь, ты чувствуешь себя намного лучше, чем вчера! У меня есть для тебя прекрасная новость!