Шторм
Шрифт:
Через час белое белье уже висело на веревке, натянутой между двумя деревьями. Солнце стояло в зените, когда Шторм прополоскала и отжала последнюю рубашку.
Положив руки на талию, она с трудом разогнула усталую спину, постояла так минуту и пошла на кухню. Джейк, должно быть, уже ждет ланча. Во время стирки она пару раз заходила к нему и оба раза видела, что он крепко спит.
Шторм огляделась в кухне и глубоко вздохнула. Как можно было готовить пищу в таком бедламе? Не было ни одной чистой кастрюли, ни одной чистой сковородки, не было даже чистой посуды, с которой можно было бы поесть. В раковине и на столе стояли горы грязных чашек,
В чулане рядом с кухней Шторм нашла кусок ветчины, буханку хлеба и банку консервированных персиков. Судя по этим «запасам» оба Мэгэллена не часто питались дома. Завтра ей придется ехать к Бекки и просить ее добраться до Ларами, чтобы закупить там продукты для нее и старика.
Через двадцать минут кофе был готов, и Шторм внесла в комнату Джейка тарелку сандвичей с ветчиной.
– У них очень аппетитный вид, – улыбнулся Джейк. Он уже проснулся и сидел в кровати, прислонясь спиной к спинке.
– Благодарю вас, сэр, – улыбнулась ему в ответ Шторм и поставила тарелку на костлявые колени старика.
Затем она уселась на краешек кровати, стараясь не побеспокоить больную ногу Джейка, который с большим аппетитом уплетал ветчину с хлебом. Когда тарелка опустела, Шторм отнесла ее на кухню и вернулась с двумя чашками кофе.
– Я нашла в чулане банку консервированных персиков, – сказала она, ставя полные чашки на столик рядом с кроватью. – Ты не хочешь полакомиться ими?
– Нет, спасибо, дорогая. Я совершенно сыт.
Попивая кофе, они предались воспоминаниям о том счастливом времени, когда Шторм, Бекки, Кейн и Уэйд были детьми, часто бегали на реку, играли на ранчо Рёмеров.
– Я очень почитал твою матушку, – сказал Джейк голосом, в котором сквозила грусть. – Она оказала большое влияние на Уэйда, который, как ты знаешь, рос без матери. Если в моем сыне есть хоть какая-то нежность и мягкость, этим он обязан Рут Рёмер. Он ведь страшно ожесточился, когда Нелла ушла, покинув нас.
Шторм представила себе этого девятилетнего мальчика, отчаянно скрывавшего свою боль и обиду от постороннего взгляда. Как он, должно быть, страдал оттого, что мать бросила их, возможно, он даже винил себя в том, что случилось! Она припомнила, как мать говорила ей, что Уэйд – старший брат, а младший, Бен, которого Нелла забрала с собой, был очень слабым, болезненным ребенком, он редко играл с детьми, и, возможно, из-за его плохого здоровья Нелла забрала мальчика с собой.
– А почему Нелла уехала от вас, Джейк? – не подумав, неожиданно спросила Шторм.
Казалось, Джейка не обескуражил ее вопрос. Он откинул голову на спинку кровати и уставил невидящий взгляд в дощатый потолок.
– Нелла приехала сюда из Чикаго, штат Иллинойс, и она очень любила тамошнее общество. Она никак не могла привыкнуть к одинокой жизни здесь, у реки, кроме того, меня в то время часто подолгу не было дома, я только начал свое дело, открыл салун и все такое прочее… Думаю, она очень скучала по своим родным и друзьям. Одним словом, однажды она упаковала свои вещи и уехала назад в Чикаго. С тех пор я ничего не слышал о ней.
С языка Шторм уже готов был сорваться новый бестактный вопрос: почему Нелла оставила Уэйда? Но она одумалась и вовремя прикусила язык.
– Мне бы надо как-то
– Ты действительно справишься, Джейк? – нахмурилась Шторм, вставая с постели.
– Да, я, черт возьми, превосходно справлюсь, – хорохорился Джейк, – не стану же я просить, чтобы ты принесла мне ночной горшок.
– Ну хорошо, только будь осторожен, – сказала Шторм, видя, что он уселся на кровати и опустил ноги на пол.
Когда он медленно встал, Шторм подняла с пола костыли и протянула их старику. Он оперся на них и, ловко орудуя ими, добрался до кухни, а затем вышел на заднее крыльцо.
– Пока он ходит, я, пожалуй, сменю ему постельное белье, – подумала Шторм вслух. Она не удивилась, обнаружив, что простыни на постели Джейка, не в пример всему остальному в доме, чистые. Шторм уже поняла, что в образе жизни этих двух мужчин существует противоречие между окружающей их грязью и небрежностью в быту, с одной стороны, и личной гигиеной, с другой. Отношение к последней было у них не менее серьезным и заботливым, чем у самой Шторм. К примеру, на узкой полочке, прибитой под довольно большим зеркалом, висящим на стене в кухне, она обнаружила две чистые расчески без единого волоска, застрявшего в их зубьях.
Рядом лежали две безукоризненно чистые, хорошо отточенные бритвы и два помазка. На зеркале не было заметно ни единого пятнышка от брызг мыльной пены, следы которой обычно оставались на зеркале в их доме, после того как Кейн помоется и побреется. Шторм решила, что ее собственный брат – существо довольно испорченное. Он ведь отлично знает, что Мария все вымоет за ним и уберет.
Шторм закончила застилать постель свежим бельем и начала сворачивать снятые простыни, когда Джейк вернулся в комнату. Она помогла ему улечься в постель и подложила подушку под больную ногу.
– А теперь, – произнесла она, улыбаясь ему сверху вниз, – меня ждет ваша кухня.
– Ты выбьешься из сил, если будешь так много работать, – забеспокоился Джейк. – Почему бы тебе не оставить все остальное до завтра?
Шторм не хотела вгонять в краску своего старого друга, признавшись ему, что если он рассчитывает сегодня вечером получить ужин, ей непременно следует прежде убрать кухню.
Вместо этого она сказала:
– Это не займет много времени.
Но позже, уже залезая в большую деревянную бадью с водой и усаживаясь в ней, она устало начала припоминать, сколько же времени ей потребовалось, чтобы перемыть все эти фарфоровые чашки, а также кастрюли, сковородки и противни. Полдня! Кроме того, она выскребла стол и плиту и, наконец, вымела горы мусора и грязи, собравшиеся на полу примерно за месяц, прошедший с того момента, когда его в последний раз подметали.
Шторм никогда так не радовалась, увидев Марию, как в то мгновение, когда экономка вошла в дом Мэгэлленов, неся в руках кастрюльку с тушеным мясом. Если бы у Шторм и оставались еще силы и время, чтобы приготовить сегодня ужин, она, право, не знала, что именно ей готовить при полном отсутствии необходимых продуктов.
– О Боже мой, Шторм, ты так отдраила эту кухню, что она стала похожа сама на себя. Так она выглядела, когда в доме жила жена Джейка! – воскликнула Мария с порога.
Лицо Шторм зарделось от удовольствия, ей была приятна похвала Марии.