Шторм

Хесс Нора

Самым грустным временем в ее детстве было то, когда Уэйд и Кейн стали юношами, достигнув половой зрелости, и начали интересоваться взрослыми девушками. Они без конца обменивались мнениями о том, как чудесно от них пахнет, какие у них мягкие нежные округлые формы. С тех пор отошло в прошлое ее катание верхом на плечах Уэйда, а также беззлобное подшучивание Кейна.

В течение нескольких последующих лет она видела Уэйда только мельком, время от времени, когда он приезжал к ним на ранчо, причем чаще всего не один, а вместе с какой-нибудь хихикающей девицей,

сидящей вместе с ним на лошади. Кейн быстро седлал лошадь, и они отправлялись по своим делам.

Неожиданно впереди замаячили очертания Ларами, и Шторм вышла из задумчивости, оставив свои воспоминания. Она перевела лошадь с галопа, на шаг, выехав на пыльную разбитую улицу, и| остановилась у мелочной лавки Хендерсона, чтобы сделать те покупки, о которых просила ее Мария.

Она уже спешилась и привязала лошадь к столбу, когда чей-то острый пальчик уперся ей прямо в спину. Шторм быстро повернула голову и, взглянув через плечо, увидела улыбающееся лицо Бекки.

– Бекки! Что ты делаешь в городе в столь ранний час?

– Я приехала, чтобы раздобыть корм для своих животных. Ты не представляешь, насколько прожорливы мои питомцы.

Придя в некоторое замешательство от неожиданной встречи со своей подругой, Шторм внезапно выпалила:

– Давай пойдем в кафе, оно находится здесь рядом, на этой улице, и выпьем по чашке кофе, а ты мне между тем расскажешь о своей поездке в Шайенн. Знаешь, я иногда немного скучаю по нему.

В карих глазах Бекки отразились колебание и неуверенность, и Шторм моментально вспомнила, что у ее подруги теперь дурное имя, и что общение с Бекки может бросить тень и на ее собственную репутацию. Но Шторм замялась не больше, чем на мгновение, она тут же схватила Бекки за руку и повела ее вдаль по улице. Она решила про себя: будь что будет, но подругу она не предаст.

От Шторм не укрылись направленные на них взгляды, когда они с Бекки переступили порог кафе. Некоторые смотрели с любопытством, но большинство с осуждением. Пробираясь к свободному столику в глубине помещения, Шторм знала, что сегодня, ужиная в семейном кругу, жители Ларами будут перемывать ей косточки.

«Ну и пусть болтают», – строптиво подумала Шторм и громко обратилась к Бекки:

– Итак, рассказывай мне все-все!

– Все? – усмехнулась Бекки, взметнув вверх бровь.

– Ну, конечно, не все, – отозвалась Шторм, покраснев, – ты же знаешь, что я имею в виду.

Бекки тихо рассмеялась:

– Не смущайся, Шторм. Я прекрасно знаю, как тебе трудно в душе принять и смириться с тем, каким способом зарабатывает твоя подруга детства себе на жизнь. Но прими хотя бы во внимание то, что я не хожу по улицам и не пристаю к клиентам.

– Я все понимаю, – кивнула Шторм, – и я привыкну к этому обстоятельству.

– Если тебе это интересно, то могу похвастаться, что один из моих клиентов предложил мне выйти за него замуж.

– Правда? – Шторм придвинулась поближе к столу, глаза ее взволнованно блестели.

– Ну да, – ответила Бекки, забавляясь выражением счастливого изумления на лице подруги, и добавила: –

Он к тому же очень богат. – О, Бекки, я так счастлива за тебя! – начала было Шторм и тут же запнулась, видя, что подруга не выражает по этому поводу ни радости, ни энтузиазма.

Ее собственное приподнятое настроение тоже бесследно улетучилось, когда Бекки холодно заметила:

. – Не радуйся раньше времени, Шторм, я вовсе не собираюсь выходить за него замуж.

Радостный огонек в глазах Шторм моментально погас, и она тихо произнесла:

– Понимаю.

– Нет, Шторм, ты ничего не понимаешь, – со вздохом сказала Бекки. – Этому мужчине пятьдесят лет, он на двадцать восемь лет старше меня. А теперь скажи, сколько времени он сможет прожить бок о бок с такой темпераментной женщиной, как я? Я имею в виду, как мужчина… Ну от силы пять лет, а что потом? Ты сама можешь догадаться, к чему это в конце концов приведет.

Но видя, что Шторм озадаченно хмурится, явно не понимая, Бекки нетерпеливо вздохнула и выложила все начистоту:

– Я начну обманывать его, и сама возненавижу себя за это, – помолчав немного, она добавила: – Когда я надумаю выходить замуж, – а я обязательно сделаю это – я выберу молодого мужчину, мужчину, которого я буду любить.

– Так оно и должно быть, – согласилась наконец Шторм, глубоко вздохнув. – Представляю, каким адом для человека может обернуться брак без любви.

Бекки кивнула.

– Я это видела воочию в тех домах, где жила в детстве.

Они обе прервали разговор и взглянули на неохотно приближающуюся к ним официантку средних лет с недовольным выражением лица. Она бросила на Бекки холодный взгляд, а потом не менее холодно взглянула на Шторм.

– Нам только кофе, пожалуйста, – сказала Шторм и улыбнулась официантке самым приветливым образом, однако та и не подумала ответить на ее улыбку. Это нисколько не обескуражило подруг. Они переглянулись, пожали плечами, а потом звонко рассмеялись, глядя на широкие колыхающиеся бедра официантки, неспешно удаляющейся от них за заказанными чашечками кофе.

– Она, должно быть, выпила сегодня утром за завтраком чашку уксуса, – прыснула Бекки.

– Или съела зеленое кислое яблоко, – добавила Шторм. Они все еще пытались сдержать рвущийся наружу смех, когда официантка вернулась и резко, с демонстративным раздражением поставила чашки с кофе перед ними так, что часть темной жидкости выплеснулась через край на блюдце. Девушки проигнорировали грубость официантки и, когда та отошла, спокойно продолжали начатый разговор.

– А что ты думаешь о Рейфе? – спросила Шторм. – Не правда ли он красив?

– И очень обаятелен. Он дорог тебе как мужчина?

– Нет, только как друг, – усмехнулась Шторм и добавила с некоторым озорством: – По-моему, он не на шутку увлечен тобой.

Бекки молча уставилась в чашку с кофе.

– Мне кажется, – после некоторой паузы сказала она голосом, полным горечи, подняв на Шторм унылый, потускневший вдруг взгляд, – что однажды под вечер он явится ко мне в дом с определенной целью…