Шторм
Шрифт:
На этот раз Тимми усмехнулся.
Шторм еще поговорила несколько минут с юным помощником своей подруги, а затем распрощалась с ним. Тимми обещал ей приглядывать за пациентами Бекки, пока та не вернется. Шторм поднялась в седло и отправилась домой. Она была сильно не в духе. Еще утром Шторм встала не с той ноги, но ее настроение вконец испортилось, когда она увидела Уэйда и Джози, стоявших на крыльце дома Мэгэлленов рано поутру. У нее не возникло ни тени сомнения, что эти двое вместе провели сегодняшнюю ночь. Шторм попыталась убедить себя, что ее вовсе
Жутко интересовало.
Когда Шторм проезжала мимо домика Мэгэлленов, внутри царила полная тишина, как будто никого не было дома. Двуколка Джози уже уехала, и Уэйд, должно быть, опять улегся спать, ведь ему необходимо было отдохнуть после бурно проведенной ночи.
Удаляясь прочь – по направлению к своему ранчо, Шторм чувствовала опустошенность в душе.
Когда Шторм приехала домой, к ее удивлению Кейн уже вернулся с работы.
– Что ты делаешь дома среди бела дня, и где Рейф? – спросила она, усаживаясь рядом с братом на обитую кожей кушетку.
– Рейф все еще в Ларами, сидит за покером, а я специально приехал домой пораньше, чтобы провести время с моей сестричкой.
– Я чувствую себя крайне польщенной, – отозвалась Шторм и откинула рукой волосы со лба.
– Еще бы! Я ведь не каждый день трачу свое драгоценное время подобным образом.
– О, я это отлично знаю. Время Кейна Рёмера стоит дороже денег.
– Да, это так, и все же я готов потратить какую-то его часть на свою неблагодарную сестру. По дороге домой мне в голову пришла великолепная мысль.
– Ты имеешь в виду, что, по-твоему, у тебя еще могут быть дети? – Шторм со значением посмотрела на серебрящиеся сединой волосы брата.
– У тебя сегодня особенно злой язычок. Ты что не в духе? – Кейн взял сестру за руку и начал с силой сгибать ее большой палец, пока она не взвизгнула от боли.
– Прекрати насмешничать над людьми, которые старше тебя по возрасту и умнее, деточка.
– Беру свои слова обратно! – взмолилась Шторм. – Ты – совершенно замечательный и во всех отношениях безгрешный человек.
Кейн одобрительно усмехнулся и выпустил ее руку.
– И никогда не забывай этого! – Улыбка, кривившая его губы, не вязалась с совершенно серьезным, даже строгим выражением глаз, устремленных прямо на Шторм.
Кейн вытянул и скрестил свои длинные ноги, одновременно закинув руки за голову движением, которое говорило о том, что он не позволит больше перебивать себя и направлять разговор в другое русло.
Шторм подождала еще минутку, но поскольку Кейн не прерывал молчания, а ее разбирало любопытство, она, наконец, снова задала вопрос:
– Так что же это за чудесная мысль, которой удалось пробить твою толстокожесть?
Кейн сделал движение, как будто он снова намеревался схватить ее руку, но она торопливо отдернула ее. Тогда он рассмеялся и сказал:
– Прежде чем мы отправимся с Уэйдом в Форт Ларами за новой партией скота, я собираюсь устроить
– Какая замечательная мысль, Кейн! – глаза Шторм засияли от радости. – Я снова увижу всех своих старых друзей, узнаю, кто на ком женился и сколько у кого детей. Когда ты собираешься устроить вечеринку?
– Я так думаю, что на следующей неделе.
Но когда Шторм услышала дальнейшие планы брата относительно этого праздника, которыми он стал делиться вслух – в частности, какие блюда они подадут на стол, и что они не станут потчевать гостей крепкими горячительными напитками, чтобы не возникло ссор и потасовок, – ее энтузиазм поубавился, и она сникла в душе.
Ее лучшей подруги не будет на этом вечере. Она не осмелится пригласить Бекки к себе в гости. Это было так несправедливо. По всей вероятности, Уэйд привезет с собой Джози, эту старую истасканную шлюху, которая переспала с каждым мужчиной в округе в радиусе пятидесяти миль. И ее все примут с распростертыми объятиями. Но Бекки – честную, великодушную, в жизни никого не обидевшую Бекки, изгоняют из общества за то же, чем на глазах у всех занимается Джози. Разница только в том, что Бекки берет деньги, а Джози делает это в свое удовольствие.
– Скорее всего, Уэйд притащит к нам на вечеринку эту старую перечницу Джози, – произнесла Шторм, и в ее голосе ясно послышалось негодование.
– Вполне возможно, – ответил Кейн и с любопытством взглянул на сестру. – А почему ты недовольно хмуришься? У тебя такое выражение лица, как будто ты собралась кого-то побить.
– А я действительно скоро изобью кое-кого до полусмерти. Я однажды вдребезги разобью безмозглую башку Уэйда Мэгэллена. Как он может унижать себя до такой степени, чтобы открыто появляться в общественных местах с женщинами, подобными этой Джози? Он что, разве не знает, что она собой представляет?
– Ну от чего же, сестричка, – возразил Кейн, растягивая слова и кривя губы в насмешливой ухмылке, – конечно, Уэйд прекрасно знает, кто такая Джози. Почему ты думаешь он гуляет с ней? Да по той же самой причине, по которой с ней гуляют и все остальные мужчины.
Шторм на мгновение представила себе Уэйда и Джози в постели и вдруг потеряла контроль над собой.
Чувствуя глубокую душевную боль и досаду, она схватила первое, что попало ей под руку – маленькую подушечку с кушетки – и запустила ею в Кейна.
– Меня тошнит от всех вас, похотливых мужчин, – взорвалась она. – У вас только одно на уме.
Шторм вскочила на ноги и взглянула на сидящего Кейна сверху вниз.
– Я не хочу, чтобы Джози присутствовала на моем празднике! Передай это Уэйду, слышишь? – твердо сказала она.
Слезы закипали на глазах Шторм, когда она быстро поднималась по ступенькам лестницы к себе наверх. Через мгновение дверь ее спальной комнаты с шумом захлопнулась за ней, и Кейн грустно покачал головой.