Шторм
Шрифт:
– Эвелин, что там с отчетами? – Джек подошел к моей кабинке и увидел, что я пялюсь в телефон.
– Извините. Что вы спросили? – я знала, что покраснела и выглядела виноватой, пытаясь убрать телефон и начала возиться с сумкой.
– Эвелин, мне очень нужно, чтобы ты сосредоточилась. В последнее время ты много отвлекалась. Я старался проявить терпение после твоей аварии, но продуктивности это не приносит.
Я кивнула в знак согласия.
– Вы правы, Джек. В последнее время я просто очень уставала. Простите. Я буду уделять работе больше внимания.
– Я на это надеюсь. В противном
Чудненько. Именно это мне и нужно было услышать в понедельник утром. Если я потеряю работу, у меня сорвется план по приобретению собственного жилья. Мне неудобно переезжать в дом Шторма или позволить ему оплачивать счета за меня. Не хочу быть одной из тех содержанок. И не хочу зависеть от него или остаться ему должной, если между нами отношения не сложатся.
Вот как ни странно, слова «если между нами отношения не сложатся» никогда не приходили мне в голову за все те года, что я была с Майклом. Я попросту всегда была уверена, что мы будем вместе. Я не подвергала эти отношения сомнению и не колебалась. Какой же я была глупой, успокаивая себя ложным чувством безопасности и счастья?
Я весь день поглядывала на часы, мое внимание было приковано к розовой коробочке, спрятанной под столом, а не к маркетинговым отчетам. Еще два месяца назад я была полностью погружена в свою работу, корпела над ней ночами и на выходных, чтобы произвести впечатление на Джека. А сейчас я не могла дождаться, когда смогу уйти.
По дороге домой я купила салат «на вынос» и ела его в тишине за кухонным столом. Розовая коробочка приобретала устрашающие очертания слона в комнате*. У меня кожа покрылась испариной от размышлений, что Шторм задумал делать с этой штукой. А может, мне ее просто выбросить, назвать его извращенцем и закончить все до того, как я перейду на темный, извращенный путь, к которому не готова и о котором ничего не знаю.
И больше никогда с ним не увижусь.
Я понимаю, что не могу этого сделать, и скорее отдам свою руку на отсечение. Я едва могу прожить пять минут, не думая о нем. Каким-то образом он стал центром моего мира. Все мысли, мечты и действия, в конечном итоге, сводятся к нему.
Телефонный звонок вытащил меня из размышлений. Я посмотрела на экран и увидела номер Майкла.
– Привет, - сказала я.
– Как дела? Как прошел твой день?
– Хорошо. Джек вел себя, как осел, как и всегда. А у тебя как?
– Как обычно. У меня ужин с клиентом, поэтому я решил позвонить тебе сейчас, скорее всего, освобожусь уже поздно.
Встреча за ужином. Интересно, а правда ли это или у него с кем-то свидание.
– Хорошо. Я только что поужинала, буду смотреть телевизор.
– Неплохо звучит, - он сделал паузу. – Я люблю тебя. Ты же это знаешь, правда?
Сколько силы в этих словах. Да, эти слова правдивы. Но их вес уже превратился в прах над нашими головами. Эти слова так верны. Так ошибочны.
Я сделала то же самое в ответ.
– Да, - сказала я. – И я тоже люблю тебя.
Вероятно, всегда буду. Но уже не так, как раньше.
За четыре часа до полуночи перед тем, как я смогу позвонить Шторму, я
Я размышляла, стоит ли позвонить Эми и спросить ее об этой штуке. Сфотографировать и отправить ей вместе с текстом. Но решила не делать этого, а вдруг это какая-то милая особенность Шторма, то, чем он привык заниматься, а я не хочу посвящать в это дело Эми, если окажусь права. Лучше просто подожду и посмотрю, что будет.
В 23.30 я заползла голышом в постель и подложила под спину подушку так, чтобы могла сидеть, комнату освещал только свет от телевизора. Я открыла розовую коробочку и вытащила фаллоимитатор. Внутри него была крошечная трубка, которую я сразу не заметила. Я искоса посмотрела на нее и потянулась за этикеткой, чтобы прочитать об этом. Смазка для гладкого скольжения.
Смазка для гладкого скольжения? Я никогда не видела и не пользовалась лубрикантом. Сняла головку и понюхала. Без запаха. Выдавила небольшое количество смазки себе на палец и растерла большим и указательным пальцами. И правда, скользкая и шелковистая. Мне вроде как захотелось растереть ею руки, как лосьоном, но это, вероятно, не лучшая идея, и она предназначена не для этого.
Я проверила коробку, чтобы убедиться, что там больше ничего нет. Мне хотелось сохранить карточку, которая была в коробке. Интересно, Шторм сам ее написал или это сделал тот, кто упаковывал эту штуку. Записка написана каллиграфическим почерком, словно ее написал архитектор или художник. Я поднесла карточку к носу и понюхала на случай, если она пахнет одеколоном Шторма. Но нет.
Я уставилась на длинный фаллос вибратора, не обращая внимания на несчастную маленькую голову и уши кролика. Эта штука просто огромная, определенно больше, чем у Майкла. Я ни за что не засуну ее себе, если Шторм именно этого и хотел.
Ты. Такая. Глупая.
В такие вот моменты я искренне удивляюсь собственной глупости и наивности. Будь я своей же подругой, я бы сидела сейчас и смеялась, качала головой, спрашивая себя, о чем собственно я думаю, он хотел, чтобы я с этой штукой делала? Ну конечно, он хотел, чтобы я использовала ее. Ради чего еще я должна быть голой? И его указания, чтобы я была нагишом в постели? Которой я собственно и была.
Я закусила губу, когда во мне вспыхнула искра беспокойства, а потом и разгорелась. Две минуты после полуночи. Я не знаю, смогу ли это сделать.
Я могу выключить телефон, а завтра просто сказать ему, что уснула. Это веское оправдание. Скорее всего, он тоже устал после целого дня в дороге. И, наверное, хотел бы просто лечь в постель, а не трепаться со мной по телефону.
У меня прозвучал рингтон звонка.
Вот блин.
Я скользнула пальцем по экрану и поднесла телефон к уху.
– Уже двенадцать ноль четыре.
– Знаю, - сказала я голосом провинившегося ребенка.
– Ты думала о том, чтобы не звонить мне, так? – у него был обвиняющий голос, но и игривый.