Шторм
Шрифт:
— Ладно, — кивнула ему обреченно. — Но тогда не вмешивайся. Поверь, я знаю, что делаю.
Он сдержанно наклонил голову, соглашаясь, и остался стоять рядом со мной на приличном расстоянии от Брук и козлоногого повесы.
Примерно через час Брук двинулась в сторону бара, дала мне знак, поправив правую сер"eжку:
— «Водка».
Я ответила ей чуть заметным кивком и заказала небольшой графин для Сатира и мохито для Брук. Булькнула целый пузырёк в графин, аккуратно взболтала. Когда Брук вернулась
Марк все это время молча наблюдал. Когда Сатир сделал глоток, я включила таймер. 45 минут.
Спустя ещё четверть часа, потянула Марка за рукав к выходу.
— Идём. Надо уходить отсюда.
Он не задавал вопросов, но выражение его лица мне не нравилось. Хотя, странно было бы ожидать от него другой реакции.
В кроссовках ходить было куда удобнее и быстрее, чем в туфлях. Я быстро добежала до машины. Марк не отставал. Остановилась у двери и почти с мольбой посмотрела на него:
— То, что будет дальше, тебе не понравится. Останься.
Он стиснул зубы и открыл дверь со стороны пассажира.
Молча доехали до отеля, где мы с Брук сняли номер на подставное имя. Я поставила машину подальше от освещённых мест, прямо напротив входа.
Вот остановилась машина такси. Из неё вывалилась побелевшая от ярости Брук, а следом с красными щеками — веселый Сатир. Брук посмотрела в нашу сторону и скрылась вместе с мужчиной в дверях отеля.
Я взглянула на часы. 7 минут. Открыла дверь машины. Марк вышел вслед за мной.
Черт! Черт! Черт!
Я решила забыть на время о том, что он рядом, и о том, как это все выглядит с его стороны. Главное, сделать дело.
Мы поднялись на третий этаж, тихо приблизились к двери. Какие-то шорохи. Я ещё раз сверилась с часами. 4 минуты.
ГРЫМС! — Послышался звук падающего тела и ругань Брук:
— Твою мать! Опять тащить!
Я выдохнула и открыла дверь в номер. Брук стояла, как победитель над неподвижным телом поверженного мужчины и махала ладонью на себя. Она ткнула пальцем в сторону Марка.
— Что этот черепаший сын здесь делает?
— Брук, давай просто закончим начатое, — ответила я, не желая устраивать разборки.
Брук ещё пару раз продырявила глазами Марка и переключилась на Сатира.
— Как-то быстро он.
— Наверно, выпил слишком много.
Она скинула туфли и присела на корточки. Принялась расстегивать ремень на дизайнерских джинсах мужчины. Я занялась ботинками. Мы быстро избавились от его обуви и штанов. Брук поднялась и уперла руки в бока.
— Ему то может и не светит… А вот мы с ним ещё натрахаемся. Тяжелый гад. Не хватало спину надорвать, — она посмотела на Марка. Шмыгнула носом. — Бери за руки. Раз пришёл.
Марк отделился от стены, с которой пытался
— Подожди на улице. Просто поверь. Мы спустимся через пару минут.
Он молча развернулся и вышел за дверь. Брук ещё поворчала, стягивая с Сатира остатки одежды. Я включила камеру…
Подруга натягивала через голову платье, красная от негодования. Её нисколько не смущал храп человека позади неё.
— И как только совести хватило…
Она впихнула одну ногу в туфлю. Поднялась на ней. Покачнулась, опустилась вниз, снова поднялась.
— Уму непостижимо…
Обула вторую туфлю.
— И все бы ничего, но скрывать от меня… А если бы я сегодня не увидела?!
Накинула ремешок от сумки через плечо.
— Я поверить не могу, что ты на это решилась! Как? Как ты смогла?!
Вытащила из сумки записку и шлепнула её на тумбочку.
— Я не знаю, Брук… Не знаю, что со мной происходит.
— Зато я знаю. И поверь, ничем хорошим это не закончится. Неужели ты не понимаешь?! — она смотрела прямо на меня, но её взгляд не был злым. Он даже недовольным не был. Напротив, в нём было столько боли, заботы обо мне, что я внутренне содрогнулась. — Чего ты ждешь от этих отношений? Что он уйдет от жены? Что после этого будет верен тебе, как Хатико?
Я помотала головой, а она продолжила:
— Есть два варианта развития событий. Но ты в любом случае проиграешь. Тебе в любом случае будет больно.
— Я понимаю…
— Кайли… — она подошла ко мне и положила руки мне на плечи. — Одумайся. Не теряй голову из-за того, кто этого не стоит. Я боюсь, что второй раз ты не выберешься. Я не могу потерять ещё и тебя.
Её глаза заблестели. В носу щекотнули слёзы. Я обняла её, и Брук, пару раз шмыгнув носом, отстранилась.
— Ты же знаешь, что я права, — сказала она твёрже.
— Знаю. Я… Я поговорю с ним. Надо это прекратить, пока ещё возможно.
Брук смахнула пальцем размазанную тушь и шагнула к двери.
— Надо валить отсюда.
Мысли сбивались и путались. Я без единого весла плыла в деревянной лодке навстречу девятиметровой волне. За спиной острыми зубцам торчали черные скалы. Я телом ощущала, что вот-вот разлечусь мелкими щепками по сторонам. Ты права, Брук. Мне в любом случае будет больно. И я сама не уверена, что выгребу на берег.
Мы сбежали вниз к машине. Брук запрыгнула на заднее сиденье, мы с Марком уселись вперёд. В полном молчании доехали до нашего отеля и высадили Брук. Затылок Марка едва не дымился от её пламенных взглядов. Подруга вышла, громко хлопнув дверью.