Шторм любви
Шрифт:
Мысль о том, как она будет удивлена и потрясена тем, что ей предстоит узнать в обществе этих негодяев, делала Конрада потенциальным убийцей: он думал, что легко мог бы уничтожить их обоих, прежде чем они причинят хоть малейший вред столь нежному и чувствительному существу, как Делора.
Он знал, что не может ничего сказать, чтобы хоть как-то подготовить ее к тем испытаниям, которые ее ожидают, и, подобно ей, мог только молить небеса о чуде, но о каком именно, он совершенно не представлял.
Делора
– Иди спать, моя дорогая, – сказал он.
– Ты… правда хочешь… чтобы я ушла?
– Тебе известно, что я никогда этого не захочу, – ответил он. – Я хочу, чтобы ты была рядом со мной всегда, но сейчас мы оба должны постараться делать то, чего от нас требуют обстоятельства.
Она осторожно повернулась, так, чтобы не причинить ему боли, и обвила руками его шею.
– Я люблю тебя всем сердцем, потому я не могу… перестать любить, – сказала она, – но я люблю тебя также душой и телом, ибо ты всегда был для меня примером мудрости, благородства и доброты. Что бы со мной ни случилось, я всегда буду стараться поступать так, как бы ты… хотел, чтобы я поступала, чтобы ты… мог гордиться мной.
Она говорила так просто и искренне, что Конрад почувствовал слезы, наворачивающиеся ему на глаза. Он сказал себе, что это все из-за слабости после ранения, хотя в глубине души прекрасно понимал, что нет другой такой женщины среди тех, кого он знал, а, возможно, и во всем мире, которая могла бы вести себя так же мужественно в этот нелегкий момент.
Он крепко прижал ее к себе и поцеловал – но уже не с той страстью, которой они так часто пылали раньше, а с настоящей любовью, и это был не земной, а божественный и священный момент.
Он почувствовал, что она во всем полагается на него, и понял, что, если бы он мог умереть ради ее спасения, он сделал бы это.
Ко в то же время он должен жить и поддерживать в ней внутренние силы, чтобы она смогла выдержать ожидающие ее испытания и не решила бы расстаться с жизнью. Он знал, что подобная идея уже зародилась в ее голове, и очень боялся того, что может произойти. Он сказал:
– Верь, моя любовь, и молись. Молись за то, чтобы мы с тобой нашли свое счастье и начали новую жизнь вместе.
Он почувствовал, как напряглись ее руки, обхватившие его шею, и продолжил:
– Самый темный час – всегда перед рассветом, и именно он настал сейчас в нашей жизни. Мне кажется, мы оба чувствуем, что рассвет придет. Обещай мне, что не поддашься отчаянию и будешь верить.
– Я буду верить… в тебя, – ответила Делора. – Но можешь ли ты поклясться всем священным для тебя, что веришь в возможность, в реальную возможность того, что когда-нибудь мы будем вместе?
После некоторого размышления Конрад сказал:
– Порой я бывал
– И… у тебя есть сейчас это чувство? Ты действительно… чувствуешь это? – спросила Делора.
– Я клянусь тебе не только всем, что является для меня священным, но клянусь тобой, ибо ты для меня – самое святое, чем что-либо на небесах или на земле, что чувствую сердцем и умом: когда-нибудь мы будем вместе.
Делора воскликнула:
– О Конрад, любимый, я тоже буду в это верить, и мы оба будем молиться, чтобы это случилось как можно скорее!
– Молись, Бог милостив, это произойдет скоро, очень скоро! – спокойно сказал Конрад, прежде чем снова ее поцеловать.
Глава 6
Ветер был очень слаб, но в любом случае Диккен не стал бы ночью идти под всеми парусами.
Он делал это не только для удобства капитана, но и из-за сильных повреждений нижней палубы корабля, нанесенных каперами, о чем он не стал говорить Конраду.
Эти повреждения были очень серьезными, и если бы судно резко изменило курс, или начался шторм, они легко могли бы затонуть.
Поэтому они медленно плыли в спокойном море, и утром Делора узнала, что причалят они примерно в полдень.
Она пошла навестить Конрада сразу после того, как Эбигейл закончила перевязку, и увидела, что он сидит на кровати, а Барнетт уже разложил парадную одежду, которую капитан собирался надеть. Она с сомнением посмотрела на нее и сказала:
– Ты полагаешь, тебе следует так одеваться?
– Я собираюсь прибыть на Антигуа щеголем, – ответил он, – разумеется настолько, насколько это будет в моих силах.
Он улыбался, пока говорил, но Делора знала, что он абсолютно серьезно намеревается показать ее брату и лорду Граммелю, что и он имеет некоторую власть, пусть даже это ни к чему не приведет.
Она подошла к кровати и Конрад протянул ей руку со словами:
– Ты очень красива сегодня, моя дорогая.
Она держала его ладонь так, как если бы была в отчаянии от собственных мыслей.
– Я хочу… тебе кое-что сказать.
– Что же, бесценная моя?
– Не мог бы ты быть… повежливее… насколько это возможно, с Дензилом и… попытаться не показывать твои… настоящие чувства к нему?
Конрад был очень удивлен, но ответил спокойным голосом:
– Почему ты просишь меня об этом?
– Потому что Эбигейл считает, что очень важно продолжить регулярно перевязывать твою рану, и я не хочу, чтобы Дензил запретил ей делать это.
– Думаешь, он может так поступить?
Делора минуту колебалась прежде чем ответить.