Шрамы Мафии

Грэй Хардин

Единственный способ - застрелить его из моего пистолета, и я даже не рассматривала этот вариант.

Руз, наш капитан, был единственным человеком, который на самом деле не винил меня, хотя я ожидала этого. Он просто сообщил о случае Люка в органы внутренних дел и сказал нам снова сосредоточить наше внимание на расследовании. На том же самое расследовании, которое я знала, вращалось вокруг меня, но я не могла им этого сказать.

Точно так же, как я не могла никому рассказать, кто я, как предупреждал мой отец.

–

Мы просто разные. Он отличался от того, что я ожидала. Это было лучшее, что я могла сделать, и лучшее, что я могла предложить, не раскрывая глубины моей ненависти к бандитам.

Я стала копом из-за того, что случилось со мной и с моей матерью.

Я знала, что, должно быть, это убило моего отца, когда он узнал об этом, но мне было все равно. День, когда я решила, что это то, чем я хочу заниматься, был днем, когда всё стало хорошо.

Это казалось правильным в то время. Было похоже на мой способ сделать что-то хорошее в этом мире, какую бы роль я ни играла. Даже если в глубине души я не чувствовала себя настоящей, являясь копом.

Единственный раз, когда я не чувствовала себя так, когда я была с Люком. Я не знала, сводилась ли эта ирония к тому, что Люк был мафиози, а вселенная пыталась дать мне какое-то странное неверное предупреждение, или, может быть, это было правдой.

Этот человек открыл во мне ту сторону, которую я похоронила и не хотела признавать. Он что-то знал, и знал как меня найти, но, возможно, причина этому мой отец. Он мог просто сказать ему всё, что нужно было знать обо мне, чтобы очаровать меня.

– Это не казалось таким. Похоже, ты люб ...

– Нет, - я оборвала ее, прежде чем она успела закончить слово.
– Нет

Я не хотела даже думать об этом чертовом слове. Люблю.

Нет, не для меня.

Любовь была враждебной эмоцией для кого-то вроде меня, которая пережила столько разочарований и имела проблемы с доверием. Любовь открыла меня для бедствий и слабостей.

Что мне теперь нужно было сделать, так это двигаться дальше, и что касается этих людей, которые преследовали меня, я должна была найти способ устранить их, прежде чем кто-либо еще пострадает.

Придется мне самой их искать.

Джиджи сжала губы в тонкую линию, затем вздохнула.
– Ладно.

Раздался звонок в дверь, и я нахмурилась, зная, кто это. Джиджи тоже нахмурилась.

Синклер приходил каждый проклятый день с тех пор, как ушел Люк. Он был тем, кто узнал о Люке и поднял вокруг него тревогу.

Он знал, что я была зла из-за этого. Я не была уверена, были ли его ежедневные визиты попыткой получить мое прощение или он все еще пытался убедить меня, что я должна быть с ним.

– Что ты собираешься с ним делать?
– Джиджи приподняла бровь.

Синклер ей не нравился. Джиджи считала его высокомерным ублюдком, который считал себя владыкой мира.

– Он просто

проверяет меня.

– Верно, я должна в это верить. Мужчина хочет залезть тебе в штаны. Это очень очевидно. И «нет» не кажется ему достаточно сильным словом. Она скривила челюсть, когда снова зазвонил звонок, и встала.
– Я поняла. Может, я смогу отбить его проклятием. Я попробую вызвать у него бородавки на члене или что-то в этом роде.

Я усмехнулась. Однако Джиджи был серьезна. Верная своему цыганскому наследию, Джиджи следовала своим викканским традициям и верила в заклинания и проклятия.

По большей части это меня чертовски раздражало, но иногда это было забавно. Однако Синклер не заслужил бородавок на члене.

Я знала, что он просто поступал правильно, чего я не могла сделать. В основном я злилась на него из-за его мотивов. Он видел в Люке своего конкурента и угрозу.

Джиджи пошла открывать дверь, но так и не вернулась в комнату для завтрака, чтобы прикончить свою еду. Вместо этого вошел Синклер с надеждой на лице.

– Привет, я зашел посмотреть, не нужно ли тебе что-нибудь перед работой, - начал он.

Как и в любой другой день, когда я видела его, мне было больно от того, что он сделал. И мой разум видел в нем человека, который заставил Люка уйти.

– Мне ничего не нужно. Спасибо. Я заправила волосы за ухо и отвернулась от него.

Он подошел ближе, пододвинул стул Джиджи и сел прямо передо мной. Наши колени соприкоснулись, и он взял меня за руку.

Я не отступила.

– Мне очень жаль, - выдохнул он, не сводя с меня взгляда.

– За что ты извиняешься?

– Насчет Люка. Похоже, ему было больно говорить это.

– О чем именно ты сожалеешь по поводу Люка? Часть, где через несколько секунд после того, как ты узнал, что он на самом деле не Люк Смит, ты пошел и сказал Рузу? Или за ту часть, где ты не думал, что я могу пострадать из-за случившегося? Мне больно от правды, - я убрала руку от его и подошла к окну кухни.

Я смотрела на задний сад моих соседей на другой улице.

Синклер присоединился ко мне и положил руку мне на талию, повернув к себе лицом.

– Обо всём этом. Я просто хочу, чтобы мы, по крайней мере, вернулись к тому, кем были раньше. Мы можем это сделать?

Я посмотрела в его глаза цвета морской волны. Видя богатство его чувств ко мне, я не знала, как я могла с этим согласиться. Раньше мы были такими.

Мы были друзьями, действительно хорошими друзьями, но он хотел большего. Большего, чем я могла дать ему даже до того, как встретила Люка. И еще меньше, чем после встречи.

Несколько месяцев назад, когда Люк впервые приехал, в день его прибытия, Синклера ранили. Меня чуть не убило, когда я думала, что потеряла его. Еще одного человека, которого я бы потеряла из-за огнестрельного оружия.