Шпион
Шрифт:
Сати открыла глаз и расплакалась, не выпуская из рук медальон.
До меня вдруг дошло. Здесь с этими медальонами что-то не ладное. Зунар и Лао ведь говорили что-то о нем. Чужакам он несёт опасность. Неужели обычная железяка может убить? И Сати коснулась его. Зачем? Ведь видно же было, она перепугана до смерти. И вывод напрашивался сам — ее заставили.
Сати отпустила, наконец, медальон и уткнулась лицом в ладони. Ее всю трясло мелкой дрожью.
Так, наверное, чувствуют себя люди, чудом спасшиеся от смерти. Я приобнял ее, притянул к себе, она прижалась к груди. Точно так же обнимал Леру, когда
Это действие для меня было очень естественно и привычно — успокаивать плачущих девиц. И, наверное, делал я это весьма умело, так как Сати очень быстро успокоилась. Отпрянула, украдкой утерла слезы. Взглянула на меня с благодарностью и грустно улыбнувшись, ушла.
Я же принялся за еду. Жевал без особого аппетита, не различая вкуса. Настроение было препаршивое. Из головы все не мог выкинуть глаза Сати полные отчаянного ужаса. Надо же, какие твари! Отправили девчонку рисковать жизнью, будто она совсем не человек. А ведь чем-то наши ситуации были похожи. Меня ведь тоже отправили сюда, особо не беспокоясь о моей безопасности. Они ведь даже не всю информацию о мире мне предоставили. Теперь я был в этом уверен. Джонсон рассказал мне далеко не все, что знал. А может, и людей сюда отправили куда больше, чем мне сказали? От этой мысли мне стало не по себе.
И не только от этой, до меня дошло, что их задание практически невыполнимо. Отчет через две недели. Разместить ретрансляторы с интервалом в пятнадцать миль. Явиться в течение недели к исходной точке, если передатчик потемнеет. И это все в чужом незнакомом мире! В мире, где у тебя нет ни дома, ни друзей, ни работы, где ты вообще никто. Да если подумать, отправь они меня в нашем мире куда-нибудь, к примеру, в центральную Африку и даже там эта задача едва ли была выполнима.
Не успел я дожевать последнюю ложку пюреобразной каши, как ко мне снова пришли. И снова та строгая женщина в очках и с косой, только теперь в сопровождении длинного и худого как жердь, лысого и невероятно носатого мужчины с железным прямоугольным ящиком в руках.
— Закати рукав, — велела Карина, направившись к раковине за ширмой и начав мыть руки.
Носатый тем временем щелкнув засовами ящика, извлек пластиковые коробочки с ватой, шприцами, стеклянными пузырьками.
Я и не подумал закатывать рукав, продолжая изображать недоумение.
Женщина раздраженно вздохнула, усадила меня на стул, подняла рукав, затянула жгут.
— Не бойся, — сказала она, сухо улыбнувшись, получилось почти дружелюбно. — Меня зовут Карина, я доктор. Мне нужно взять у тебя анализы. Ты меня понимаешь?
Я молчал.
— Ну, давай. Мне нужно, чтоб ты меня понимал, — похлопала она меня по плечу. — Ты ведь понимаешь, я вижу.
Она глядела почти просяще. И я почти поддался. Мне, в общем-то, и самому не очень нравится изображать идиота. Да и вообще, есть ли теперь в этом какой-то смысл? Она ведь точно знает, что я не Азиз.
— Откуда ты? Ты помнишь, как сюда попал? Как тебя зовут? Кто твои родители?
Эта докторша так смотрела, и взгляд у нее был тяжелый, давящий, придирчивый. Будто изучала малейшие движение на моем
— Не нужно бояться, — неправдоподобно ласково сказала она. — Ты в безопасности. Ты дома. Ты Азиз Игал, хоть ты и не помнишь.
Это меня так удивило, что ни о каком самообладании здесь не могло быть и речи. Что это с ней? И что вашу мать произошло там у них за час? Или…
До меня дошло. Довольная, торжествующая улыбка на ее лице. Она меня подловила. Но продолжала играть в эту странную игру:
— Тебе повезло, Азиз. Быть наследником знатного, старинного рода с собственным источником… Простой человек о таком может только мечтать!
Она протерла мою руку спиртом, ловко и уверенно всадила иглу в вену, я инстинктивно зажмурился и отвернулся, хоть и было совсем не больно.
Медицинские процедуры я с детства не любил. Наверное, поэтому я очень редко болел. От запаха спирта мне становилось тошно, а от вида иглы возникал неприятный солоноватый вкус во рту.
И что странно к виду чужой крови я относился совершенно равнодушно, а вот собственная, колышущаяся в колбе вызывала некое подсознательное неприятие.
— Ну что, Азиз? — она сощурила глаза, хитро улыбнулась. — Кровь я у тебя взяла, но она мне не очень-то и нужна. Я ведь и так вижу, кто ты такой. И вижу, что ты меня прекрасно понимаешь. Притворяешься, честно говоря, весьма паршиво. Ты ведь не немой? Нет. Девчонка из рабов, рассказала, что ты с ней говорил вчера. М? Так в чем же дело, Азиз? Почему ты не хочешь говорить с нами?
Снова эта самодовольная улыбка. Карина, не отрывая от меня взгляда, протянула шприц с кровью носатому, тот быстро перелил содержимое в пробирку и спрятал в ящик. Я бездумно следил за его движениями. Слова Карины все еще звучали в моей голове. Как же я так облажался? Выдал себя Сати. Но с другой стороны я ведь был уверен, что мне не удастся сбежать, и не особо об этом беспокоился.
Тем временем носатый извлёк из ящика стаканчик с крышкой, вложил его в руку Карины, она же протянула его мне:
— Держи, сюда нужно помочиться. — Она кивнула в сторону ширмы.
Я и не подумал брать. Я вообще думать сейчас ни о чем подобном не мог, даже о том, что это унизительно. Ну не мог я эту строгую женщину в очках воспринимать, как доктора, хоть убейте меня. Да и к тому же вся мое умственная деятельность была задействована на решение того, что мне теперь делать и как теперь выкручиваться?
Эх, как же ловко она приперла меня к стенке. Что будет, если я продолжу молчать и изображать идиота? Изобьют до полусмерти? Будут пытать? В том, что они могут это сделать, я не сомневался. Да и проверять особого желания не было.
И будто прочитав мои мысли, Карина, очень серьёзно посмотрев на меня, сказала:
— Лучше не шутить с нами, мальчик. Ты должен делать все, что тебе скажут. Пока ты послушный, пока ты нужен клану Сорахашер, будешь жить в роскоши и безопасности. А если нет… — она сделала страшные глаза и так и не договорила, а снова протянула мне стакан.
Мне почему-то стало смешно. Вся эта ситуация — сплошной абсурд. Я забрал стакан, улыбаясь о весь рот. Еще немного и я начну ржать во весь голос. Карина недоуменно округлила глаза.