Шпион
Шрифт:
– Флип?
Джеймс с удивлением смотрел на нее.
– Что ты здесь делаешь?
– Я… я ищу вас. А вы что здесь делаете?
Джеймс окинул взглядом свое обнаженное тело и печально вздохнул:
– Похоже, я провел ночь в кладовке за кулисами.
Филиппа понимающе кивнула:
– Ясно. – Она покрутила цепочку между пальцами. – Вы действительно считаете, что это ваш стиль?
Увидев колокольчики, Джеймс сел и потянулся к ним. Филиппа неохотно выпустила украшение из рук. Черт бы побрал эти гаремные танцы! Теперь она точно не
Без всякого смущения, не сделав даже попытки прикрыть свою наготу, Джеймс с отрешённым видом вертел в руках золотую цепочку.
– О чем вы думаете? – спросила Филиппа.
Джеймс качнул цепочку, и колокольчики зазвенели.
– Я просто подумал…
Он зажал цепочку в кулаке и потянулся за своей одеждой, которую Филиппа бросила на самом краю перины, когда собирала свои вещи. Джеймс быстро проверил все карманы.
С упавшим сердцем Филиппа поняла, что именно он ищет.
Он думает, что Амила подослана, а значит, его блокнот с секретными записями похищен.
Маленькая записная книжка лежала на его ладони.
– Странно, – пробормотал он. – Ничего не понимаю.
Филиппа кашлянула.
– О чем вы?
Она вовсе не была уверена, что хочет это знать. Джеймс поднял на нее глаза.
– Прошлой ночью здесь была женщина. Танцовщица. Она привела меня сюда. Она оказывает услуги определенного рода. Услуги.
Филиппе стало дурно.
– Но она не только не потребовала платы, но и ничего у меня не взяла.
Джеймс засунул записную книжку в карман и встряхнул, расправляя, брюки. Что-то выпало у него из кармана и покатилось по полу прямо под ноги Филиппе.
Хрусталик, еще вчера украшавший ее живот. Она опустилась на колени, чтобы подобрать его, но Джеймс ее опередил. Схватил хрусталик и быстро опустил в карман.
– Извини, – произнес он чуть напряженно. – Это личное.
– Конечно, – тихо ответила Филиппа.
Сначала он навесил на Амилу ярлык интриганки, а теперь прячет ее украшение, словно настоящую драгоценность.
– Возможно, вы ей понравились.
– Не исключено. Но скорее всего она охотилась за чем-то более ценным, нежели деньги, – пробормотал Джеймс себе под нос. – За информацией.
– Какой информацией?
Джеймс прищурился. Он совсем забыл о присутствии Филиппа.
– Ах, извини. Болтаю всякую ерунду. – Он мрачно посмотрел на молодого человека. – Помнишь, я предупреждал тебя об ухищрениях, на которые идут женщины?
Филипп, казалось, оцепенел.
– Да, помню.
Джеймс провел рукой по лицу и с грустью посмотрел на зажатую в кулаке цепочку.
– Но я не рассказал тебе, что этот урок я извлек из собственного опыта. Есть вещи, которые я не могу тебе рассказать. Речь идет о деле чрезвычайной секретности, мой молодой друг. Моя возлюбленная предала меня. Она была сама красота и чувственность и совершенно покорила меня. Настолько, что я рассказывал ей такие вещи, которые даже под страхом смерти не имел права рассказывать. Последствия оказались
Он вздохнул и украдкой посмотрел на Филиппа. Молодой человек слушал очень внимательно. Джеймс стукнул кулаком с зажатой в нем цепочкой о свою широкую ладонь.
– Я поклялся именем Господа, что никогда не позволю себе вновь попасть под влияние какой-нибудь сексуальной красавицы!
Он швырнул цепочку, и ни в чем не повинное украшение, звякнув, ударилось о дверь.
Филипп обернулся и увидел, как цепочка, скользнув по дереву, упала на пол. Несколько секунд он стоял, не глядя на Каннингтона.
– Не все женщины коварны, Джеймс.
Джеймс поднялся и стал натягивать одежду. Филипп снова отвернулся.
– Ты не понимаешь, Флип. Дело в том, что я не собираюсь выступать в роли судьи. Я полностью доверял Лав… моей бывшей любовнице, страсть совершенно лишила меня разума. К сожалению, когда я вступаю на тропу сексуальной охоты, то становлюсь болтлив, как стряпчий адвокатской конторы.
– Нет! – Филипп пристально смотрел на Джеймса. Взгляд его зеленых глаз был напряженным. – Никогда так не говорите. Вы благородный человек с твердыми принципами, вы – герой…
– К сожалению, Флип, ты ошибаешься, я недостоин уважения!
Филипп не сводил с него глаз.
– Ваша любовница обманула вас. Использовала. Такое может случиться с кем угодно. Вы не должны себя винить.
Джеймс протянул руку и крепко схватил его за тонкое плечо.
– Они погибли, понимаешь? Мои друзья погибли потому, что я, охваченный любовным безумием, потерял контроль над ситуацией!
Он отвернулся и стал натягивать рубашку, украдкой, чтоб не заметил гувернер, вытерев тонким льняным полотном увлажнившиеся глаза.
– Я поклялся отомстить за них, посвятить себя тому делу, за которое они отдали свою жизнь. Поклялся, что никогда больше не прикоснусь ни к одной женщине!
Он заправил рубашку в брюки и повернулся к побледневшему Филиппу.
– И вот теперь, мой молодой друг, ты видишь, что я нарушил свою клятву, – тихо произнес он. – Моя честь, которая так недавно и с таким трудом была восстановлена, теперь разрушена и брошена к ногам другой женщины, лживой и вероломной. И знаешь, что самое ужасное? – Джеймс горько рассмеялся. – Самое ужасное заключается в том, что мне некого в этом винить, кроме себя самого.
– Тот человек, о котором вы говорили, был одним из ваших товарищей, которых она убила?
– Одним из нескольких. В живых остался только один, который был так сильно избит, что вот уже несколько месяцев не приходит в себя, по сути, находится при смерти.
Джеймс одернул жилет и завязал галстук.
– Джеймс, я… я хочу, чтобы вы знали… я сожалею о том, что произошло этой ночью, принимая во внимание ваши чувства.
Джеймс с удивлением посмотрел на Филиппа.
– Ты не можешь сожалеть об этом больше, чем я, Флип. На сей раз пострадала только моя честь.