Шлейф сандала
Шрифт:
Но было уже поздно… Бедняга взмахнул руками и полетел вниз, глядя на нее испуганными глазами.
– Матерь Божья… - прошептала девушка, вывалившись по пояс из окна. – Неужто в этот раз точно убила?
Она выскочила из комнаты, стараясь не шуметь, спустилась по лестнице и выскользнула во двор. Мужчина лежал в палисаднике, раскинув руки и ноги, а его широко раскрытые неподвижные глаза были устремлены в небо.
– Мама… – Минодора закусила губу, испытывая все оттенки страха. – Ой, мамочки-и-и…
Девушка присела
– Эй! Очнитесь же! Ну прошу вас!
Хорошо, что ночь была лунной и светлой.В ее серебристом сиянии все виделось словно днем. Мужчина несколько раз моргнул, а потом его голова медленно повернулась в сторону Минодоры. На бледном лице заиграла слабая улыбка, и он восхищенно протянул:
– Минодора Васильевна, как же вы хороша под лунным светом… Будто ангел…
Девушка вспыхнула, отворачиваясь от сыщика. Таких слов ей еще никто не говорил. Сердце бешено заколотилось, предательская дрожь охватила тело, и Минодора выдохнула:
– Да что ж вы, в окно ко мне полезли, чтобы сказать, как я хороша?
– Я каждую ночь готов падать с вашего окна, лишь бы слышать ваш голос и видеть ваше милое лицо… – прошептал мужчина, беря ее за руки. – Прошу вас, скажите, что ни с кем не связаны обещанием?
– Каким обещанием? – Минодоре не хватало дыхания от волнения.
– Обещанием стать чьей-то супругой…
– Нет… Нет! – девушка почувствовала как кружится голова. – Прошу вас, встаньте… Вы не расшиблись?
Сыщик сел, поправил волосы, после чего широко улыбнулся.
– Я в порядке. Не переживайте обо мне… Мне приходилось столько падать в этой жизни, что вам и не снилось, Минодора Васильевна!
В этот момент из дома послышался взволнованный голос Степаниды Пантелеймоновны:
– Минодора! Ты куда запропастилась?! Отвечай немедля!
– Уходите! – девушка поднялась на ноги и оглянулась. – Сейчас же!
– Пообещайте, что я увижу вас еще раз! – взмолился пылкий сыщик, окидывая Минодору жадным взглядом.
– Завтра у озера в семь вечера! – быстро сказала она и, не оглядываясь, пошла к дому.
* * *
– Что ж ты глаза на все закрыла, а, Хатуна? – старая Кэто хмуро смотрела на свою невестку, которая курила, сидя у открытого окна. – Давид не в ту сторону поглядывает… Чтобы беды не вышло!
– Вы это о чем? – госпожа Хатуна сдвинула брови, поворачиваясь к свекрови.
– О том, как твой внук на брадобрейку, тобой нанятую, смотрит! Глаз не сводит! И это не просто страсть, это что-то большее! – старуха раздраженно толкнула тростью стул и тот упал. – Если бы он ее желал, то смотрел бы как на чабанский шашлык, приготовленный на виноградной лозе! Но наш Давид смотрит на нее рассеянно, с теплом! Он пьян от нее! Э-э, Хатуна, он готов ради этой парикмахерши на битву с тигром!
– Что вы говорите, дэдамтили?! Давид и эта
– Поэтому я и говорю, что он влюблен, а не испытывает всего лишь быстропроходящую страсть! – фыркнула старуха. – И да, его любовницу я видела тоже… Кроме выдающихся форм, никакого содержания! Она глупая кукла!
– Вай Ме-е-е-э! – охнула госпожа Хатуна, делая большие глаза. – Вы не должны так говорить!
– Это еще почему? Мне столько лет, что я могу говорить что угодно! – недовольно возразила старая Кэто. – Это ты еще не доросла, что перечить мне! И вот что я тебе скажу! Рыжая девица совсем не глупа. У нее острый ум и такой же острый язык. Она опасна!
– Чем? Даже если Давид и почтит ее своим вниманием, это закончится через месяц! Нельзя любить того, кто никогда не будет тебе соответствовать!
– Значит, ты тоже глупа, Хатуна! – процедила свекровь. – Хотя ты и по-молодости не отличалась сообразительностью!
Женщина резко поднялась, но ничего в ответ не сказала, сдержав свои эмоции. Да и неприлично было спорить со старшими. Госпожа Хатуна вышла из комнаты, а старая Кэто проводила ее прищуренным взглядом, не скрывая улыбки. Она подошла к окну и увидев пачку египетских папирос «LeCair».* Оглянувшись, Кэто достала одну и закурила, с удовольствием затягиваясь ароматным дымом. Ей так хотелось стать хотя былет на шестьдесят моложе… Эх… Она вспомнила, как Давид смотрел на рыжую пигалицу. Господи… отведи от греха…
Глаза с туманной поволокою,
Полузакрытые истомой,
Как ваша сила мне жестокая
Под стрелами ресниц знакома!
Руками белыми, как лилии,
Нас страсть заковывает в цепи.
Уже нас не спасут усилия.
Мы пленники великолепья.
О взгляды острые, как ножницы!
Мы славим вашу бессердечность
И жизнь вам отдаем в заложницы,
Чтоб выкупом нам стала вечность.*
*«Египетскими» часто называли папиросы, которые были тоньше других.
*Глаза с туманной поволокою…(Николоз Бараташвили)
Глава 54
У меня внутри начинала кипеть ярость, стоило вспомнить слова старой горгоны из дома Эристави. Ты посмотри, какая аристократка выискалась! Какие же они надменные, готовые вот-вот лопнуть от распирающей их гордости за свое высокое происхождение!
– Тоже мне, цаца носатая! – проворчала я, наводя порядок в инструментах. – Я прям, мечтаю стать подстилкой для вашего внука, ага, как же!