Шлейф сандала
Шрифт:
– Чего уж непонятного! – захихикал мальчишка. – Сделаю! Устроим вам детей, Еленочка Федоровна!
Тимофей Яковлевич ответственно выполнял свою миссию. Он что-то рассказывал вальяжно сидевшему в кресле барону, подливал ему наливки, подсовывал соленый огурчик и тоненько нарезанное сальцо.
Лапин угощался, кивал, слушая «соловьиные трели» дядюшки, но его глаза пристально рассматривали окружающую обстановку. При виде его неприятного лица, по спине пробежали мурашки отвращения, но я взяла
При моем появлении мужчины мягко сказать опешили. Особенно дядюшка. Видимо, он сначала не признал в этом колобке свою родственницу, но мой взгляд привел его в чувство. Тимофей Яковлевич наблюдал за мной, приоткрыв рот, а я вдруг заметила на одной из тумбочек пачку его папирос. О, это тоже подойдет!
Выудив из пачки папиросину, я чиркнула спичкой и затянулась. Матерь Божья… Мои легкие чуть не выскочили наружу, но лицо оставалось равнодушно-отстраненным. Если бы хоть кто-то мог знать, чего мне это стоило…
Зато барон смотрел на меня как на богиню, спустившуюся с небес. Его глазки масляно заблестели, лоб вспотел, а губы затряслись. Похоже, его милость поплыл при виде сбивающей с ног красоты, идеал которой я и являла.
– Неужто это и есть ваша родственница, Тимофей Яковлевич? – протянул он, не сводя с меня взгляда.
– Она и есть, ваша милость, - подтвердил дядюшка. – Волкова Елена Федоровна.
– Очень приятно! – барон вскочил с кресла и пошел на меня враскоряку. – Я так рад познакомиться с вами!
О нет, дружок, так не пойдет. Мне еще твоих ухаживаний не хватало!
Я протянула ему руку для поцелуя, внутренне содрогаясь при виде того как к ней тянутся толстые мокрые губы.
Барон облобызал мою конечность, выпрямился, и я выдохнула ему в лицо струю серого вонючего дыма.
– Я тоже очень рада, ваша милость. Что привело вас в мою парикмахерскую? – я старалась говорить намеренно хрипло, грубым голосом, что получалось вполне неплохо. Потому что от дядюшкиных папирос пробирало даже до тех органов, которые участвовали в деторождении.
– Это серьезный разговор… - Лапин скользнул прищуренными глазами по моей фигуре. – Давайте присядем.
Он помог мне устроиться в кресле, словно бы ненароком касаясь всех выпирающих мест. Старый развратник!
– Не примите за грубость, Елена Федоровна, но я просто сражен вашей красотой.
Да что ты! Я и так вижу! Вон, слюна как у бешеного пса катится… Сражен он…
– Вы смущаете меня, ваша милость… - я стрельнула в него глазками. – Беззащитную женщину в наше время обидеть может каждый…
– Ваш дядюшка сказал, что вы вдова… Соболезную вашей утрате. Да, в наше время очень уж тяжело женщине без мужа, да еще и с малым ребенком… - барон сделал печальное лицо. – Мне очень
– Вы думаете? – я кокетливо повела плечиком. – Да разве кто захочет взять вдову?
– Вы не правы! Ох, как вы не правы, Елена Федоровна! – горячо возразил Лапин, неожиданно хватая меня за руку. – Такой женщине, как вы, только поманить стоит! Враз желающие примчатся!
– Совсем меня в краску вогнали! Я горю от смущения! – я снова выпустила ему в лицо клубы дыма, стараясь больше не затягиваться. – Так зачем вы пожаловали, ваша милость?
– Я? – растерялся барон. Он, видимо, уже позабыл, зачем явился сюда. – Ах… да… Я пришел, чтобы сделать вам деловое предложение. Ежели вы, Елена Федоровна, решите продать мне свои земли, то я не поскуплюсь! Еще и сверху дам! Вы сможете купить себе прелестный домик под Москвой и жить в свое удовольствие!
Ага как же… Бегу, волосы назад.
– Увы, ваша милость, но эти земли принадлежат не только мне, но еще некоторым родственникам со стороны дядюшки, - я мило улыбнулась ему. – Так что, продать их не получится.
– Как жаль… как жаль… - Лапин расстроено вздохнул, но тут же в его глазах появился затаенный огонек. Старый барон что-то задумал. И, похоже, я догадывалась, что именно. – Ну, на «нет и суда нет», как говорят в народе. Вы позволите угоститься?
Он кивнул на графин с наливкой.
Тимофей Яковлевич бросился было прислужить, но я остановила его:
– Идите, дядюшка. Я сама.
Тимофей Яковлевич удивленно взглянул на меня, но все же вышел. Зато барон воспрял духом. Его лицо залоснилось, на губах заиграла самодовольная улыбка. Он почувствовал, что ему дают зеленый свет.
Я же наблюдала за ним и размышляла. Отказать прямо, не особо церемонясь? И что? Можно нарваться на неприятности. Мужчины не любят такого. Пусть барон не граф и не князь, но вес имеет, тем более он богат. Лапин вполне способен испортить мне жизнь. Но если ко всему подойти с умом… Сделать так, чтобы он сам бежал отсюда «роняя тапки». Вот это – совершенно другое дело!
Покачивая «бампером», я обошла барона и налила из графина рубиновой наливки, после чего подала ему рюмку.
– Прошу вас, ваша милость.
– Благодарствую! – он выпил, а потом громко хлопнул в ладоши. – Эх, хорошо!
Я присела в свое кресло и снова запыхтела папиросой, надеясь, что это тоже отпугнет его. Хоть я и не затягивалась, но едкий дым, как стая бездомных котов, раздирал горло.
– Тяжело вам, Елена Федоровна? – Лапин всем своим видом пытался показать, что его заботит моя «нелегкая» жизнь. – Разрываетесь, небось, между парикмахерской и младенцем?